Чтение онлайн

Макаров выглядит испуганным и забитым. В доверительной беседе он рассказал жене, что с ним произошло, но та лишь отшутилась: мол, ничего страшного, как говорится, один раз — не пидарас.

Недавний арестант начисто лишился ночного сна. Иногда под утро он, точно лунатик, тихонько слезает со своей шикарной арабской кровати и забивается под нее, думая, что по ошибке заснул на «шконке» «смотрящего» и что сейчас с ним жестоко расправятся.

Мошенничество, то есть хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, — наказывается штрафом в размере от двухсот до семисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до семи месяцев, либо обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок от одного года до двух лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет.

2. Мошенничество, совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) неоднократно;

с) с причинением значительного ущерба гражданину, — наказывается штрафом в размере от семисот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от семи месяцев до одного года либо лишением свободы на срок от двух до шести лет со штрафом в размере до пятидесяти минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца либо без такового.

3. Мошенничество, совершенное:

а) организованной группой;

б) в крупном размере;

в) лицом, два или более раза судимым за хищение либо вымогательство, — наказывается лишением свободы на срок от пяти до десяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

Статья 159 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Вначале было слово, и слово это произнес судья:

— Оглашается приговор номер сто сорок два от пятнадцатого августа две тысячи второго года. Лефортовский межмуниципальный суд рассмотрел уголовное дело Кашкетина Николая Васильевича и постановил: на основании изложенного дела, руководствуясь Уголовным кодексом Российской Федерации, признать Кашкетина Николая Васильевича виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить мерой наказания лишение свободы сроком на пять лет с отбыванием срока в исправительно-трудовом учреждении общего режима...

И уголовное дело, и приговор были заурядными, и потому народу в зале было немного.

Во-первых, присутствовал тот самый лох, терпила, которого подсудимый Кашкетин попытался «развести» несколько месяцев назад. Во-вторых, сочувствующие лоху родственники. В-третьих, свидетели обвинения. Ну, и естественно — прокурор, судья, «кивалы», то есть народные заседатели, и адвокат.

С адвокатом Коле повезло — накануне суда подследственный готовился к куда худшему исходу. Обвинитель требовал максимального срока: мол, уже дважды судимый, на путь исправления не встал, при задержании оказал сопротивление работникам милиции. Короче — закоренелый преступный тип. Адвокат, грамотно подловив говорившего на презумпции невиновности, сразу же извлек собственные козыри: первая судимость, которую Кашкетин отбывал в ВТК, на «малолетке», давно погашена, руководство ИТУ, где клиент отбывал вторую судимость, характеризует его как вставшего на путь исправления, по месту последней работы подсудимый также характеризуется положительно, а протокол о сопротивлении работникам милиции составлен лишь спустя день после задержания. К тому же в показаниях работников МВД явное расхождение во времени и деталях. На судью эти аргументы произвели должное впечатление: эпизод с «сопротивлением сотрудникам МВД» был снят, что и повлияло на приговор.

«Пятилеточка общака», то есть пятилетний срок в исправительно-трудовом учреждении общего режима, стал для Коли манной небесной. По дороге из здания суда, сидя в автозаке, именуемом на тюремном жаргоне «блондинкой», осужденный воскрешал в памяти перипетии уголовного дела, беседы со следователем и защитником, только что закончившееся судебное заседание и, довольный относительно легким приговором, едва заметно улыбался...

А ведь на «Матросске», где подследственный ожидал суда, следак сулил ему максимальное наказание — десять лет с конфискацией.

«Да ладно тебе, че я такого сделал! — искренне возмущался тогда Коля. — Ну, подумаешь, лохам рыжье фуфловое задвинул. Так ведь за руку их не тянул, не заставлял, сами купились... А насчет гаек этих я тебе все как есть рассказал. Тоже мне, преступника нашел... Вон, в стране банкиры да олигархи миллиардами воруют, и никто никого не садит... »

«А ты не обобщай, — зло перебивал следователь, — я не банкирами да олигархами занимаюсь, а конкретно тобой. Где кольца брал? Кто фальшивые пробы ставил? А-а, не хочешь подельников сдавать? Ну-ну — сам ведь знаешь, кого кинуть хотел! Смотри, Кашкетин, пожалеешь...»

Промысел Кашкетина был весьма прост, не требовал ни значительных денежных вложений, ни многодневной разработки будущего объекта мошенничества. Три-четыре раза в неделю Коля, имея при себе несколько позолоченных обручальных колец из бронзы, но с безупречными клеймами 586-й пробы, отправлялся на один из столичных вокзалов. Минут сорок он вертелся в кассовом зале, намечая терпилу. Таковой чаще всего оказывалась какая-нибудь пожилая тетенька из провинции, приехавшая в столицу за покупками. Определившись с объектом, Кашкетин придавал физиономии растерянное выражение и, подойдя к женщине, принимался «укатывать лошицу»: мол, извините, такое дело... Сам приезжий, деньги украли, а дома жена на сносях, надо срочно ехать, а не на что... Не купите ли колечко? Недорого отдам, в два раза дешевле, чем в ювелирном магазине. Ну войдите в положение, выручайте — вы ведь сами наверняка мать! Да что вы, настоящее, конечно, — вот и проба стоит! Да и не предлагал бы, если бы крайняя нужда не заставила!..

Как правило, многие покупались. Упоминание о «жене на сносях» особенно располагало к продавцу пожилых женщин. (Впрочем, иногда клиентами были и мужчины, и тогда мошенник обычно говорил о «больном отце».) К тому же Коля был чисто одет, безукоризненно выбрит, говорил тихо, растерянно... Он не был похож на грязного вокзального бомжа, просящего на опохмелку, он хотел увидеть беременную жену и потому внушал невольные уважение и доверие. Да и цена за обручальное кольцо выглядела для терпил весьма заманчивой. Золото всегда в цене — почему бы и не приобрести по случаю? А помощь попавшему в беду человеку несомненно возвышала покупателей в собственных глазах...

Мошеннику трудно было отказать в логике. Он просчитал, что подделка наверняка обнаружится за несколько сот километров от Москвы (если вообще когда-либо обнаружится). И вряд ли жертва мошенничества отправится в столицу лишь для того, чтобы накатать на него «заяву» в ментуру. К тому же «фармазон» (то есть мошенник) исправно отстегивал деньги «смотрящим» из тех московских и подмосковных группировок, которые «держали» вокзалы, на которых он работал. А потому всегда мог рассчитывать на поддержку и помощь при возможных неприятностях с мусорней.