Мой ангел-хранитель
Шрифт:
Еще через пару дней Стаса перевели в другую палату. Им сообщили, что состояние стабилизировалось, и убрали пару датчиков. На вопросы, когда же он очнется, все разводили руками.
Эля сидела часами около него, иногда одна, иногда компанию составляли Ден или Марго, один раз была мама Стаса. Сиделка оказалась незаметной и тактичной. Выходила из палаты, когда кто-то приходил, но при этом неукоснительно соблюдала все предписания врача по поводу процедур.
К следующему понедельнику Элю выписали. Завершив все формальности на работе, она приехала к Инге Сергеевне, где ее встретил радостный Чарли. Соседний паренек, учащийся на первом курсе института, брал его, когда шел гулять со своей собакой, поэтому с выгулом проблем не было.
Сходив в магазин неподалеку, Эля закупила продукты и собачий корм, кое-что из гигиенических принадлежностей, вернулась к маме Стаса и голосом, не терпящим возражений, заявила, что пока поживет здесь.
Понуро молчащая женщина лишь смиренно кивнула. Она здорово сдала за эту неделю, от боевого духа не осталось и следа. Перед Элей был инвалид, не столько физический, сколько моральный.
— Инга Сергеевна, прошу вас, надо поесть, — Эля уговаривала ее через дверь комнаты. — Вот придет в себя Стас и спросит с меня за то, что вы так выглядите!
— Я ничего не хочу, Элечка, — слабо откликнулась женщина.
— Значит, я тоже объявляю голодовку! А мне после таких ранений прописаны просто конские дозы лекарств, которые на голодный желудок пить категорически нельзя. Так что выбирайте, за что будете нести ответственность: за язву от таблеток или за страдания без них! — угрожающе произнесла Эля, готовая уже просто вломиться в эту комнату.
Через несколько секунд послышался шум колес, приближающихся к двери, и створка медленно открыла.
— Шантажистка! — услышала Эля усталый голос и довольно улыбнулась.
В этот вечер она не вернулась в больницу, попросив Дена заехать и узнать о состоянии Стаса. Весь вечер она посвятила Инге Сергеевне: покормила женщину, помогла принять ванну, расчесала ей волосы, почитала любимую книгу, а потом тихонько оставила задремавшую маму Стаса. Чарли уютно устроился у той под боком, составив теплую во всех смыслах компанию.
Поздно ночью, приняв ванну и налив себе кружку кофе с молоком, категорически запрещенную врачом, она сидела в темноте кухни, перебирая в голове события последних дней. Рука понемногу переставала болеть, и слабость с тошнотой покинули ее голову, прихватив недомогание и головные боли, лишь изредка еще напоминали о себе при неосторожных или резких движениях.
Как быть? Как помочь Стасу? Неужели остается только сидеть и ждать, когда он сам очнется?.. А если этого не произойдет… Эля вздрогнула. Нет, он обязательно придет в себя! Ведь его здесь все так ждут! Она даже приняла болезненное смирение, которое придавливало ее, когда речь заходила о свадьбе Стаса и Марго, — лишь бы он выкарабкался! Пусть хоть гарем себе заведет, лишь бы был жив и здоров!
Промучившись до трех часов ночи, Эля поняла, что да, от них ничего не зависит. Но и сидеть, сложа руки, было для нее нехарактерно! Решив с утра проштудировать литературу по этому поводу, она, воодушевленная, пошла спать.
Глава 43
Пролетело еще две недели. Вернулся из Штатов Влад, вся суматоха почти улеглась, жизнь вошла в какую-то колею, пусть не прошлую, привычную, но уже не металась от поворота к повороту. Но друг так и не приходил в себя.
В субботу сиделка, приглядывающая за Стасом, неожиданно уволилась. Никто не смог ее уговорить остаться. На все вопросы о причинах она поначалу отмалчивалась и лишь перед самым уходом поделилась с Элей, что просто не смогла стерпеть придирки Марго по каждому поводу.
Ошарашенная Эля стала выяснять у невесты Стаса, в чем дело, но та лишь раздраженно отмахивалась и говорила, что она ни в чем не виновата.
И вот они опять вернулись к тому, с чего начали. Все сбились с ног, пытаясь отыскать нужного человека, который мог бы приглядывать за Стасом и ухаживать за ним.
В воскресенье вечером Влад приехал в больницу, где Эля дежурила около друга.
— Ну как? — Влад, одетый в халат и бахилы, подошел к сидящей у кровати Стаса Эле и поцеловал ее.
— Все по-прежнему, — вздохнула девушка. — Мне… мне надо поговорить с тобой, — она посмотрела ему прямо в глаза.
Влад нахмурился. Было видно, что что-то ее беспокоит. Эля выглядела уставшей и расстроенной, и ему не понравился ее тон.
— Что такое? — он старался выглядеть как обычно, хотя почти догадался, о чем пойдет речь.
— Влад, — она на секунду замолчала, а потом встала и подошла к своей сумке, лежавшей у входа. Достав большой белый лист, Эля подошла к Владу и протянула ему бумагу. — Вот, — ее нервозность было не скрыть.
— Что это? — спросил он и взял в руки лист. — Заявление? — его брови взлетели вверх. — Эль, это ни к чему и…
— Я решила, Влад. Неизвестно, когда Стас придет в себя, а ему нужен уход. Инга Сергеевна не может, Марго очень сильно занята на работе, она и так почти не живет дома, разрываясь между офисом и больницей, сиделку мы так и не нашли… Влад… Это… Это единственный выход.
— Увольнение? — вскрикнул Влад, его удивленный голос отразился эхом от кафельных стен. — Эля, это безумие! Давай я поговорю с отделом кадров. Ваш случай нетипичный, они пойдут навстречу и дадут тебе еще две недели отпуска авансом, так сказать…
— Ты думаешь, что за две недели все придет в норму? — Эля горько ухмыльнулась. — Если Стас даже и придет в себя за эти две недели, то о восстановлении за такой короткий срок не может быть и речи! Он не сможет ходить, самостоятельно себя обслуживать, и даже неизвестно, как отразится удар головой на его общем состоянии! Ты же слышал докторов, последствия непредсказуемы! И даже — я подчеркиваю, если! — все обойдется, они с матерью будут оба в колясках, им нужен будет кто-то, пока Стас полностью не восстановится! Набеги тут не помогут!
— И ты считаешь, что Стас позволит тебе и простит эту жертву? — он с серьезным выражением лица посмотрел ей прямо в глаза.
Да, он знал их лучше, чем кто-либо, и прекрасно понимал, как Стас отреагирует на ее увольнение и добровольное завершение карьеры в престижной фирме.
— Он уже ничего не сможет сделать, — она вздохнула.
— И возненавидит себя! Не тебя, а именно себя! Такого ты хочешь для друга? — он все еще внимательно смотрел на нее. — Он будет считать себя беспомощным, виноватым в том, что ты пожертвовала собой — все это просто растопчет его как мужчину!