Чтение онлайн

– Я поговорил с ним, честно сказал свое мнение, изъявил свое желание, и он все понял, я думаю, что иначе и быть не могло, - отвечает Бог грома.

– Ты действительно решил покинуть Асгард, отказаться от трона? Ты хорошо подумал?
– Фандрал, возможно, в душе был бы рад отговорить Тора от его затеи оставить родной дом, но свое решение Бог грома уже вряд ли изменит.

– Да, Фандрал. Я многое понял за все это время, понял то, чего раньше не мог или не хотел понимать. Я не готов к правлению, я не думаю, что даже если сяду на трон, то справлюсь со всем, что он мне предложит, я не готов к такой жизни, да и теперь такая жизнь - не мои мечтания.

– Дело в Джейн?

– Нет, хотя и в ней тоже. Я был рожден не для царствования и в этом уверен. Я хочу уйти в Мидгард, хочу остаться со своей возлюбленной, хочу совсем иной жизни, но Асгард, как и все девять миров, буду готов защитить всегда, - твердо, уверенно объясняет громовержец. Ему ничуть не жаль, что он уходит, он лишь жалеет о том, что не мог понять раньше своих многих ошибок, жалеет, что теперь ничего нельзя исправить. В его голову так же закрадывалась мысль о том, что к трону должен был быть подготовлен Локи, а не он. И Тор понимает это только сейчас, когда брата вовсе нет в живых…

– Кто же теперь заменит Всеотца, когда он уйдет на покой?
– словно самого себя спрашивает Фандрал, однако ищет ответ в глазах Тора.

– Я говорил ему и об этом, а точнее - он спрашивал меня сам, будто спрашивал моего совета или разрешения. Единственным наследником отца является только Нари, а Сигюн может стать полноправной царицей.

– Не думаю, что Сигюн теперь будет до трона, да она и никогда не гонялась за ним в отличии от своего мужа.

На слова Фандрала Тор ответил грубым и холодным взглядом, который впился в аса, словно меч.

– Прости, Тор, я что-то не подумал, - тут же поспешил исправится мужчина.

– Оставь прошлое, Фандрал, забудь его. Нельзя жить, постоянно думая о том, что случилось когда-то, важно то, что случится сейчас и в будущем. Нари заслуживает стать наследником трона по всем законам правления и по всем законам чести.

Разговор асгардцев вдруг нарушили раздавшиеся в коридоре звонкие шаги. К покоям Лафейсона направлялась низенькая ростом женщина, одетая в бирюзовый, достающий до пола сарафан с повязанным фартуком, её темные волосы были уложены в пышную прическу, уложены так, что не один волосок, ни одна прядь не посмеют выбраться из плена прически, на лице её виднеются морщины, а в добрых глазах возникает серьезность, когда она видит стоящих асов возле дверей.

– Простите, мы можем навестить Леди Сигюн?
– тут же спрашивает беспокойный Фандрал, когда лекарша подходит ближе.

– Нет, это исключено!
– быстро отвечает на вопрос женщина, а после приветливо кланяется и тому, и другому.

– Скажите хотя бы, как она себя чувствует? Есть шансы, что она скоро пойдет на поправку?
– осведомляется Тор.

– Я не знаю, что вам сказать, мой принц, так же как и вам, почтенный Фандрал. Сигюн находится на распутье, и только от неё зависит, на какую дорогу она решит свернуть. Её состояние сейчас очень тяжелое благодаря стрессам эмоциональным и психическим, и это только подстрекает её, по сути, излечимую болезнь развиваться.

От слов асиньи оба аса переглядываются. Фандрал складывает руки на груди, продолжая нервно расхаживать по коридорам, постукивать каблуками сапог, а Тор благодарно кивает лекарше, опуская все же печальный взгляд. Та уходит за дверь покоев, оставляя мужчин в своих беспокойных раздумьях.

Между асами воцаряется молчание, Фандрал невольно пытается вслушаться хоть в какие-то звуки, что таятся в пределах комнаты, а Тор прислоняется к стене спиной, поднимает взгляд голубых глаз на высокий потолок, словно стараясь найти там ключ к спасению бедной девушки. Внезапно тишину прерывает открывшаяся дверь покоев. Из комнаты тихими, почти неслышными шагами, словно мышка, выходит Бирта. Завидев двух выросших возле неё мужчин, она невольно вздрагивает.

– Приветствую, мой принц, любезный Фандрал, - она кланяется обоим поочередно. Те подняли на неё вопросительные взгляды, словно ожидая, что она скажет нового о состоянии Сигюн, но девушка лишь опустила голову.

– Как она там?
– начал взволнованный Фандрал.

– Температура вновь поднялась и не спадает, - отвечает застенчивая девушка.
– Лекарша сейчас приготовит ей лечебное зелье, чтобы сбить жар. Мой принц, я могу с вами поговорить?
– обратилась она вдруг к Тору.

– Конечно, - кивает он, и они отходят в сторону.

Бирта несколько теряется, прежде чем начать, но потом подбирает нужные слова:

– Мой принц, Леди Сигюн не ведает о смерти своей матери, ещё не было возможности сообщить ей об этом. Когда она придет хотя бы немного в себя, она обязательно спросит, и я не знаю, что мне ей сказать. Целительница говорит, что нельзя травмировать её ещё больше, но лгать ей… - Бирта стыдливо зажмуривает глаза.
– Простите меня за мою слабохарактерность, мой принц, но я, правда, запуталась совсем, - на личике милой Бирты блеснули непрошеные слезы.

– Я понял твою просьбу, - ответил громовержец.
– Однако и я не смогу ей об этом сообщить, так как сегодня покидаю Асгард, если не навсегда, то очень надолго. Но, вот что, вскоре сюда должен прибыть её отец, царь Ньёрд, и до его прибытия вы должны держать от Сигюн в тайне гибель Бриггиты. Ей будет легче, если она услышит эту новость от своего отца, поэтому некоторое время тебе придется лгать, а чтобы совесть не мучила тебя, помни, что эта ложь во имя спасения Сигюн, так ей будет лучше. Предупреди всех, кто будет иметь честь поговорить с девушкой, чтобы держали язык за зубами, - Тор внимательно и несколько грозно посмотрел на и так уже испуганную Бирту, и та лишь кивнула в ответ.
– А теперь ступай, и спасибо тебе за все, - приложив тяжелую ладонь на её хрупкое плечо, Одинсон отослал Бирту к делам, к которым она изначально направлялась.

Служанка робко побрела маленькими шажками к своим покоям, где няньки управлялись с первенцем Локи Лафейсона. Душа её непременно болела не только за Сигюн, но и за этого младенца, и она иногда буквально разрывалась между уходом за слабой ванкой и хлопотами с Нари. Пусть с ним сидит хоть целая кавалерия кормилиц, Бирта все равно сильно переживала за ребенка и несколько раз на дню бегала, чтобы проведать его. Малыш всегда был спокоен, и иногда Бирта слышала, как с его губ слетали слоги, так отчетливо напоминающие самые первые для любого ребенка на свете слова: “мама, папа”. И тогда служанка не могла сдержать улыбку и приговаривала Нари, что вскоре его мама будет рядом, а о папе же молчала. Пусть малыш ничего не понимает, ничего не знает, но зато он хорошо чувствует. Чувствует тоску по обоим родителям.

========== Глава 48 ==========

Так шли дни и каждый из них менял совсем не много. Состояние Сигюн неоднократно улучшалось, а потом вновь становилось хуже. За окном уже давно царствование взяли осенние дожди и шум их был слышен каждый день, каждый день они стучали по крышам замков, каждый день поливали растения, каждый день оседали на морскую гладь. Ветер все чаще срывал с деревьев пожелтевшие листы, что укрывали собой гравийные тропки, дорожки в садах и перелесках, словно золотые ковры. Солнце пряталось за пеленой неясных, серых туч и являть Асгарду свои лучи почти перестало. Все дворцы и замки будто потемнели от пасмурности, и в тумане облаков был различим только возвышающийся царский дворец Одина, островерхой башни которого касались облака.