Чтение онлайн

– Тор… Тор… Прошу, позаботься о них… Позаботься, брат… Сигюн… Она беременна… - Локи говорил в пол голоса, а Тор все бежал, не желая даже слушать эти просьбы.

– Нет! Заботиться о них всю жизнь будешь ты!
– отвечал Бог грома.

…Кругом все было завалено обломками стен, потолков. Воины утаскивали из коридоров, комнат, залов дворца тела слуг и служанок, тела солдат, которые пытались защитить царскую семью. От огня и дыма колонны были черными, на окнах от королевских занавесок остались только прожженные лохмотья, все было разрушено, пол под ногами треснул. Дворец, казалось, еле держался, чтобы окончательно не рухнуть, впрочем как и весь Асгард после войны.

В самом нижнем коридоре, куда бои не прорвались, где даже почти не было увечий, возле врачевальных комнат собралась целая толпа народа.То и дело на самодельных носилках солдаты заносили в одну из комнат раненых соратников, раненых мирных жителей, женщин, детей, пожилых, а лекарши успевали только оказывать первую помощь. К счастью, почти все целители сумели спастись, укрывшись в подвалах дворца, куда Читаури не за чем было лезть, хотя они имели возможность, и обязательно погибли бы все, если бы бравые защитники целых трех рас не одержали победу… Только вот победа та была одержана странным образом, непонятным никому, даже самим воинам.

Среди раненых была также Леди Сиф. Она истекала кровью и почти потеряла сознание, когда Читаури начали испаряться на месте. И только стоящий рядом Тор успел её подхватить на руки.

Комнаты было три, в первую и третью продолжали заносить и приводить раненых, а вот вторая дверь было крепко накрепко закрыта. И люди в основном собрались здесь ради того, кто был за этой дверью. Каждый еле переводил дух от мысли, что плохого не миновать.

На Торе не было лица. Он сидел на скамье возле самой двери, понурив голову, сжимая окровавленные руки в кулаки. В груди сердце заходилось бешеным стуком, а ноги дрожали даже в сидячем положении. Мысли перебились между собой, ужасные и добрые в одну кучу, и громовержец с трудом мог разобрать их. Все мысли были лишь о Локи, которого уже очень давно он принес сюда на руках, которому Свана тут же принялась оказывать необходимую помощь, а именно быстрее спасать его жизнь. Дверь заперлась за нею в ту же секунду, как вышел Тор, и с тех пор больше не открывалась, с тех пор больше не слышно было звуков, криков, голосов - ничего…

И теперь оставалось лишь ждать…

– Прошу вас, - низенькая девчушка в одежде служанки подала Богу грома полотенце, чтобы он смог вытереть руки. Поблагодарив её молчаливым киванием головы, он принялся стирать с пальцев кровь брата.

– Тор, - его тихо окликнул Вольштагг, и Одинсон, подняв на него взор, увидел, что друг указывает куда-то в сторону. И только через секунду Тор понял, что сюда бегут Сигюн и дети. Громовержец, отбросил тряпицу, испачканную в крови Локи, чтобы вдруг она не увидела её, а сам быстро пошел к деве.

Сигюн, захлебываясь в слезах, бежала по коридорам, невольно спотыкаясь о невидимые преграды, совершенно не замечая ничего вокруг. Вали и Нари шли позади рядом с охранником. Вырвавшись из толпы, Тор стал для Сигюн препятствием.

– Где он? Пусти меня, - она захотела прорваться, но Одинсон не позволил ей этого сделать, отталкивая и обнимая её, уводя подальше.

– Сигюн, тише. Туда нельзя…

– Я сказала - пусти! Мне можно! Я его жена, - Сигюн кинулась в истерику, начала вырываться из крепкой хватки Тора, начала бить его кулаками в грудь, не замечая боли от металлических доспехов.
– Пропусти меня!

– Тише, тише. Успокойся, все, тихо, - Тор обнял девушку так, что она уже ничем не могла пошевелить, не могла никуда дернуться, и ей оставалось лишь уткнуться ему в грудь и продолжать плакать.

– Сигюн, Свана делает все возможное. Она его обязательно спасет, она поможет. Ты ведь знаешь Локи лучше, чем кто-либо, а значит, ты знаешь, что он выживет, - шептал Бог грома, гладя Сигюн по спине, утешая и утешая её, но никакие слова не помогали.

– Что с ним произошло? Тор, скажи, как это все случилось? Я знала, что он в беде, но я не помогла ему, я спряталась… Я просто спряталась!
– от осознания того, что её вновь не было рядом с ним, когда она так ему была нужна, Сигюн медленно начинает сходить с ума, начинает стонать ещё громче, начинает сжимать руки в кулаки так, что ногти чуть ли не до крови распарывают кожу на ладонях.

– Тише, тише. Тебе нельзя волноваться, Сигюн, подумай о ребенке. Успокойся, слышишь? Вот увидишь, все будет хорошо, - Тор не отвечал на её вопросы, про себя понимая, что и утешения его могут быть напрасными и ошибочными, как и его надежды. Он видел Локи, видел, как почти останавливалось его сердце, и когда он принес его во дворец, тот уже не двигался. И только Свана могла сказать, что есть маленький шанс его спасти. И только за её слова Тор держался сейчас.

Заметив краем глаза, что мальчишки с трудом переносят слезы матери, а Вали так и вовсе непрестанно, тихо рыдает, Одинсон снова сказал Сигюн:

– Успокойся, не расстраивай сыновей.

Сигюн все ещё дрожала, но немного уняла плач.

– Леди Сигюн, пойдемте со мной, - сзади мягкая рука легла на её плечо. Дева обернулась и увидела перед собой Бирту, у которой была поцарапана щека, волосы растрепаны, а одежда грязная.

– Бирта, ты жива… - Сигюн обняла свою верную служанку, которая успела скрыться, когда дворец начал обваливаться.

– Идемте со мной, - вновь попросила девушка, стараясь увести и успокоить свою хозяйку. Та пошла с ней, не бросая ни малейшего взгляда на народ, который в свою очередь смотрел на неё с глубокой жалостью, сожалением и горестью.

Тор приблизился к сыновьям Локи. Взял Вали на руки, а он все всхлипывал, прикрывая глаза.

– Ну что ты, малыш, не плачь. Все хорошо, - он обнял его, и Вали доверчиво припал к его плечу, зарываясь носом в его красном плаще, все же продолжая лить слезы. И выглядело это так, словно только в добром Торе видел он спасение и укрытие, чувствовал в нем уверенность, какая есть у отца.

Утешая одного, Одинсон непременно видел, как слезы из глаз текут у другого, у старшего, у Нари. Он стоит, не опуская головы, держа руки за спиной и плачет, тихо плачет. С его черных густых ресниц падает прозрачная слезинка, но он даже не вытирает её, мужественно терпит, как она разрезает его кожу, рассекает на пополам, он терпит боль, которую она ему причиняет.

Тогда Тор подозвал Нари. Они отошли в сторонку, чуть подальше от толпы. Громовержец присел на корточки возле старшего Локисона, на руках все так же удерживая младшего, который теперь повернулся, глядя на брата.

– Это из-за меня он сейчас там. Он пытался меня спасти. Он спас, обращая на себя гнев Таноса… А я… Я просто трус, я бездарный трус. Я ничего не мог сделать… - говорил Нари тихо всхлипывая, снова позволяя слезам скользнуть на его щеки.

– Эй, ты не должен себя винить, Нари. Никогда не смей этого делать, малыш. Твой отец, как и любой отец, готов пожертвовать собою ради своей семьи. И Локи прекрасный отец. Он спас тебя потому, что любит, и взамен он от тебя ничего не требовал, ничего, кроме того, чтобы ты жил и был всегда в безопасности, как и твои брат и мама. Он бы не хотел, чтобы ты сейчас стоял здесь и винил себя, - Тор спустил Вали с рук, теперь уже обращаясь к обоим мальчикам, - ваш отец очень сильный, и он обязательно выберется.
– На губах Бога грома заиграла легкая улыбка, которая чуть ободрила Вали, но Нари все же оставался таким же поникшим, однако плакать перестал.

– Тор, можно тебя на минуту?
– Хаймдалль подошел сзади, держа в руках свой горделивый шлем.

– Держитесь вместе, парни, - Тор, кивнув головой стражу, снова обратился к мальчишкам, пожал могучей, твердой рукой их плечи, а затем направился к зовущему, замечая, что Нари крепко удержал за руку младшего брата.

– Тор, рядом с Локи лежала Перчатка Бесконечности там, на поле, - начал говорить страж моста как можно тише, чтобы никто из присутствующего здесь народа ничего не услышал.