Чтение онлайн

Послышался хлопок вылетевшей из бутылки пробки, за которым последовало громкое досадливое восклицание — шипучий напиток вспенился и потек из бутылки. Дафна рассмеялась, подбежала к маркизу и подставила бокалы.

— За ваше здоровье! — сказал он мгновением позже, наполнив бокалы. — За вас, мисс Старлинг.

Она чуть покраснела, но тут же с напускным безразличием пожала плечами и очаровательно улыбнулась:

— Если вы настаиваете.

Оба засмеялись, чокнулись и сделали по глотку, не сводя друг с друга глаз.

— М-м-м. — Дафна не могла не оценить великолепного вкуса вина. Глаза маркиза заблестели. Он с улыбкой наблюдал за гостьей.

В этот момент в открытую дверь в дальнем конце комнаты негромко постучали.

— Заходи, Додели! — крикнул Макс.

Дафна увидела, как Додели взял поднос из рук ливрейного лакея и внес его в комнату.

Макс галантно отодвинул для нее ближайший стул и сам расположился рядом. Додели поставил на стол между ними серебряный поднос и с большим достоинством удалился.

Дафна и Макс обменялись улыбками, после чего отдали должное закускам.

Холодный лимонный крем ожидал их в маленьких фарфоровых чашечках с серебряными ложечками. Волшебный аромат издавал фруктовый салат в хрустальной чаше — абрикосы и сливы, малина и черника, — все это щедро присыпанное сахаром.

К немного кисловатому вкусу и однородной текстуре лимонного крема идеально подходили хрустящие тонкие, как вафли, лепешки, которые все называют миндальным печеньем. Утонченная сладость их легкого миндального вкуса в сочетании с нежным шербетом казалась верхом совершенства.

Хотя Додели принес кувшин охлажденного чая, в котором плавали веточки мяты и дольки лимона, молодые люди предпочли выпить еще по бокалу шампанского.

— Я бы хотела кое-что у вас спросить, — нарушила молчание Дафна.

— Спрашивайте.

— На балу у Эджкомбов — не думайте, я не хотела подслушивать, просто вы говорили громко — Альберт сказал, что вы «исчезли» из поместья, будучи еще ребенком. Он, похоже, был этим заинтригован. Честно говоря, я тоже. Что это значило?

— В тринадцатилетнем возрасте меня отослали в школу. Альберт и его братья учились в Итоне, но мой отец не мог мне этого обеспечить. Так что я учился в небольшом малоизвестном учебном заведении в Шотландии.

— Понятно. — Дафна пожалела, что задала этот вопрос. Незачем было напоминать о былых невзгодах его семьи.

Оглянувшись по сторонам она увидела, что маркизу, безусловно, пришлось пройти долгий путь, но по крайней мере он добился успеха.

После того как с едой было покончено, Макс спросил:

— Не хотите ли осмотреть мою галерею?

— Хочу, — ответила Дафна и сразу встала. Время летело быстро, и ей пора было возвращаться домой.

Они поднялись по широкой лестнице с мраморными ступеньками и коваными перилами с цветочным орнаментом. Дафне казалось более чем странным, что она так быстро оказалась в довольно-таки близких отношениях с мужчиной, которого до этого встречала всего лишь три раза. И теперь этот мужчина считает себя ее женихом.

Самым странным было то, что их сближение произошло совершенно естественно. Ей было так же легко говорить с маркизом Ротерстоуном, как с Джонатаном, а эти двое абсолютно разные люди.

Возможно, маркиз действительно знает, что делает, подумала она и искоса взглянула на своего спутника. В конце концов, он старше и намного опытнее, чем она.

На верхней площадке лестницы мраморные полы сменились светлым дубовым паркетом. Хотя лестница продолжалась дальше — предположительно на верхнем этаже располагались спальни, — маркиз повел ее на второй этаж.

Он показал ей голубую гостиную в передней части дома и расположенную за ней музыкальную комнату. Их соединяли раздвижные двери. В музыкальной комнате Дафна увидела изящную арфу и хорошее черное фортепиано.

Дафна с интересом взглянула на хозяина.

— Выиграете?

— Нет, но с большим удовольствием слушаю. Иногда я приглашаю трио музыкантов. Они приходят и играют для меня. А вы музицируете, мисс Старлинг?

Она сразу вспомнила те времена, когда играла на фортепиано для мамы. Но это было так давно.

Поэтому она отрицательно покачала головой.

Так где же картинная галерея, которой вы хвастались?

— На другой стороне коридора. Только после вас. — Он жестом пригласил ее к выходу из музыкальной комнаты.

Дафна пошла в указанном направлении, но когда заглянула в галерею, там оказалось абсолютно темно.

Маркиз прошел мимо нее и скрылся в темноте.

— Мы держим ставни закрытыми, чтобы защитить картины. — Он подошел к ряду больших — от пола до потолка — окон, расположенных вдоль противоположной стены, и открыл ставни.

Проникшие в комнату солнечные лучи осветили классическую картинную галерею с золотистыми паркетными полами и красноватыми стенами — маркиз выбрал для своей коллекции традиционный фон.

Дафна вошла в комнату, и у нее перехватило дыхание. Это была настоящая сокровищница. Одни картины оказались огромными, другие миниатюрными. Здесь были представлены самые разные стили, периоды и виды художественного творчества. Рыцари и прекрасные дамы — стиль барокко, отличающийся декоративной пышностью, живописностью, причудливостью форм. Венецианские пейзажи. Каменная плита с египетскими иероглифами. Статуи — мраморные и бронзовые. Голландские портреты — темные и мрачные. Пара римских амфор высотой в ее рост.

Она склонилась над прекрасно иллюстрированным древним манускриптом, потом застыла перед византийской мозаикой.

Маркиз молча наблюдал за своей гостьей.

Она подошла к небольшому наброску пышнотелой обнаженной женщины и обернулась к маркизу с округлившимися от изумления глазами.

— Неужели это...

Макс кивнул. Его глаза удовлетворенно светились.

— Да, это Леонардо.

— Господи!.. — вздохнула Дафна, прижав руку к груди. Ей еще не приходилось видеть произведения гениального живописца так близко.

— Как видите, мои вкусы эклектичны. А это мое любимое произведение, — добавил он и повернулся к высокой алебастровой скульптуре женщины-водолея, которая находилась в нескольких шагах от него. Дафна с благоговением приблизилась. — Это римская скульптура, примерно 56 год нашей эры. Разве она не прелестна? Ее сотворил гений, даже не удосужившийся написать свое имя. Один из многих оставшихся неизвестными мастеров.

— Она великолепна.

— Надо же, твердый камень, и тем не менее, — задумчиво пробормотал он, — кажется, протяни руку и почувствуешь мягкую прозрачную ткань платья, тепло тела. — И он медленно провел пальцем по бедру статуи.