Чтение онлайн

— Нет, что ты. — Николь осторожно убрала руку. — Но я хочу уйти.

— Как внезапно ты захотела уйти… — Людвиг на несколько мгновений замолчал. Внимательно вглядывался в лицо Николь, хмуря брови.

Николь поняла, что еще секунда — и она не выдержит.

Но Людвиг, словно решив для себя что-то, тепло улыбнулся.

— Хорошо. Только, пожалуйста, дай мне свой телефон. И в воскресенье я жду тебя на главной пристани. Круизный катер вверх по Эйвону. Это очень красивая экскурсия. Ты придешь?

Господи, какие у него глаза! Невозможно отказать, нет сил сопротивляться. Николь до боли стиснула кулак. Ногти впились в ладонь. Держи себя в руках, дура! Ты сломаешь ему жизнь!

— Нет, — произнесла она как можно тверже, как можно безразличнее. — И телефон… Нет. Не будем больше об этом.

Николь не знала, что думает теперь Людвиг. Не видела его недоуменных глаз. Она быстро шла к выходу, почти не замечая ничего по сторонам. Скорее уйти, покинуть этот злополучный особняк и — никогда, никогда! — не вспоминать о нем.

— Я провожу тебя. — Голос у Людвига был очень спокойным. Сказалась выработанная годами привычка контролировать свои эмоции.

Он догнал ее в несколько шагов и молча шел рядом до самых ворот особняка. Убедился в том, что охрана беспрепятственно ее пропустила, несколько мгновений смотрел на удаляющуюся фигурку, развернулся и пошел в дом. И никто бы не смог сказать по лицу Людвига Эшби, что происходит у него в душе.

Воспоминания, о вчерашнем вечере заставляли ее сердце болезненно сжиматься. Какой был красивый сон! Только вот глаза после этого сна слишком уж красные и опухшие. Николь стояла перед зеркалом, задумчиво разбирая пальцами спутанные за ночь волосы.

Брайан был вне себя от волнения, когда она наконец-то добралась до припаркованной в проулке машины. Еще бы, битых два часа он переживал, нервно дергал футляр телефона, ожидая звонка Николь и не решаясь позвонить самостоятельно, чтобы не помешать ее предприятию. Он едва не пошел выяснять, куда упекли его напарницу, когда наконец из-за угла появилась Николь. Она ковыляла нетвердой походкой, так что Брайан, изрядно накрутивший себя за это время, решил, что ее просто избили и выставили вон. Николь слабо помнила, как отбивалась от его вопросов, как вяло отказывалась от настойчивых предложений «развеяться у них с Молли». Брайан как всегда оказался незаменимой опорой, причем на этот раз в прямом смысле слова. Он транспортировал Николь до общежития, уже закрытого на ночь. Самолично ругался с охранником, размахивая удостоверением журналиста и угрожая оглаской неизвестно чего, для того чтобы ее пустили. На прощание Брайан обещал Николь, что будет молчать об их сегодняшнем демарше, при условии что она ему все расскажет завтра в редакции.

Николь дернула спутанную прядку. Ойкнула. Расскажет она ему, как же! Пожалуй, на свете есть только два человека, с которыми она хотела бы поделиться тем, что с ней произошло. Полли и Сьюзен. Они все поймут. Они помогут ей собраться с духом и выбросить из мыслей недосягаемого Людвига Эшби. Вот только нужно привести голову в порядок. А это не так-то просто. Медно-рыжие упругие завитки делают вид, что послушно распрямляются под привычными ловкими руками, но стоит их отпустить, как снова пружинисто подскакивают, сводя на нет все надежды на какую-либо упорядоченность. Что в сердце, то и на голове. Сплошной хаос. Не зря, видимо, Полли провозглашает равенство внешнего и внутреннего.

Полли Стоун, их доморощенный философ, всегда была полна идеями, в различной степени бредовыми, но применимыми на любой случай жизни. Особенно по отношению к другим. Бывало довольно забавно наблюдать, как Полли внимательно слушает, склонив голову набок, чей-нибудь душещипательный рассказ (в роли кого-нибудь, как правило, выступали Николь или Сьюзен, их третья подруга). Потом Полли обычно кивала, с самым серьезным видом поправляла очки и выдавала очередную сакраментальную фразочку, которая рождала в душе собеседника неудержимое желание стукнуть «философа» по его умной голове. Фразочки были прилипчивыми, поэтому имели обыкновение всплывать из памяти в самый неподходящий момент, спустя много времени после того, как их автор был в очередной раз осмеян циничной толпой. В ответ на ехидные замечания Николь и Сьюзен Полли обычно дулась, но потом быстро отходила и в следующий раз со всем пылом своей отзывчивой души снова влезала в чужие беды.

Если уж совсем честно, сама Полли вовсе не являла собой олицетворение внутреннего и внешнего соответствия. В отличие от тонкой Николь и фитнес-подтянутой Сьюзен Полли производила впечатление уютной домашности. Казалось, все твердое, что отмерено человеку, у Полли Стоун было сосредоточено в ее имени. Чуть пухлые ухоженные белые руки Полли замечательно справлялись со своей работой: выбором пряностей, приготовлением крема, декорированием пирожных и тортов. Полли стажировалась на повара-кондитера в одном из ресторанов Бристоля и частенько баловала подруг вкусностями собственного приготовления.

На мыслях о еде живот Николь оживился. Она вздохнула, еще разок дернула своенравную прядь. Сделаем вид, что так и задумано, решила она, закалывая волосы на висках. Выразительные изумрудные глаза, почти прозрачная кожа, которая кажется еще белее на фоне темной меди волос. Вполне подходящая внешность для того, кто решил к ближайшему Рождеству завоевать сердце красавца Бристоля.

Сердце красавца… Николь вспомнила внимательный взгляд сумеречно-серых глаз, и ее сердце сжалось. Что-то он сейчас делает, красивый мужчина с красивым именем?.. Пожалуй, ей еще не приходилось встречать таких людей. Конечно, в ее жизни были более или менее знакомые мужчины, внешность которых можно было бы назвать привлекательной, сексуальной и даже неотразимой. Но ни один из них не вызывал у нее гаммы столь сложных и ярких чувств. Такое необычайное сочетание утонченности и мужественности, изысканности и силы встречалось ей впервые. Накануне вечером, сидя рядом с ним у камина, Николь была зачарована и зла одновременно. Ей нравилось и не нравилось то, что присутствие этого чужого мужчины заставляет ее сердце колотиться от волнения. Даже сейчас при воспоминании о нем ее Щеки порозовели, а дыхание участилось. Он слишком хорош, чтобы ломать своим присутствием его жизнь. Даже первая встреча с родственником вызвала такую бурю, что едва — Николь очень надеялась, что всего лишь едва, — не испортила праздник. Людвиг Эшби принадлежит другому миру. И было бы наивным предполагать, что у них могли бы быть какие-то серьезные отношения. Но он стал слишком дорог для нее, чтобы все началось и закончилось одним сексом. Николь никогда бы не променяла то чувство, которое рождалось в ее душе при мысли о Людвиге, на короткую пустую интрижку, единственно возможную в их положении.

И еще Николь знала точно: она слишком ценит свою свободу, чтобы стать зависимой от кого бы то ни было.

Желудок Николь снова печально пискнул. Пожалуй, зависимости от еды еще никто не отменял. Не выступай, а то я тебя отправлю на лекции! — пригрозила она ему. На сей раз живот благоразумно промолчал. Кому захочется тащиться в университет, если на улице такая великолепная весна. Когда нет ветра с залива, то тепло, как летом. Даже, пожалуй, можно загорать. Николь еще раз придирчиво осмотрела себя в зеркале. Все-таки немного бледновата. Повертела в руках полупустой тюбик с кремом «бронзирующий эффект загара» и с удовольствием поставила его на место. На сегодня у нее были другие, более приятные варианты. Кажется, настроение понемногу приходило в норму. А если еще придумать какой-нибудь праздник…

Мурлыча себе под нос, Николь переместилась в комнату. Как хорошо быть единственной лежебокой в блоке. Все остальные уже давно приняли душ и умчались на занятия. А Николь вчера слишком поздно вернулась и слишком долго потом роняла слезы в подушку, чтобы встретить сегодняшнее утро в учебной аудитории. Сейчас она чувствовала себя полновластной хозяйкой и в ванной, и в маленькой комнатке, которую делила с Денизой Уайт, спокойной и деловитой северянкой, учившейся вместе со Сьюзен на отделении дизайна. Кстати, о Сьюзен. Николь извлекла из полочки над микроволновкой горсть орехов и, жуя, полезла в сумочку за телефоном.

Здравый смысл подсказывал, что обе подруги сейчас, скорее всего, на парах. На всякий случай набрав номер Сьюзен, Николь флегматично прослушала серию гудков. Набрала эсэмэску с просьбой перезвонить и сенсационным известием по поводу новой гениальной идеи. Какая именно идея, Николь предусмотрительно сообщать не стала, надеясь на эффективность личных переговоров.

Звонок не заставил себя ждать.

— Ты почему не на занятиях? — Сьюзен как всегда обошлась без формальностей.