Чтение онлайн

— Шутить изволите? — сжимаю челюсть, чтобы не перейти на отборный русский с придыханием. Ну какая ни фиг олимпиада, твою мать?!

— Наоборот! Ректор поддержал мою идею и даже принес в жертву собственную дочь. Так что, сынки, не подведите!

— Тренер, мы не будем участвовать в этой херне, — уже не на шутку психую и тоже подрываюсь на ноги.

Я парень высокий, крепкий. Всю жизнь занимался плаваньем. Поэтому, когда встаю рядом с тренером, тому приходится сильно напрячься и распрямить свой позвоночник. Но все равно я на добрых полголовы его выше. Давлю взглядом, но Роднин, сука, не сдается. Вижу, что еле себя сдерживает, чтобы слюной не закапать от возмущения, но авторитет в глазах не теряет. Держится. Только мне сейчас не до его игр во власть. Мы с парнями устали. Месяц без продыху тренировались. Забросили учебу. Да нам оценки последние полгода просто так ставили. За наши достижения в спорте. А сейчас он, видите ли, от нас знаний захотел.

— Юсупов, на кону честь университета, — делает попытку тренер, только на эту чушь я не ведусь.

Он видит, что я уперся. А это значит, что сейчас я заберу парней, и мы оставим расхлебывать проблемы в его «черной дыре» самостоятельно. Давыдыч знает, что парни уйдут за мной, поэтому выбирает другую тактику.

— Это нужно ректору. Нас заметили спонсоры, и любого из вас могут забрать в сборную страны. Ты хоть это понимаешь? Вам всего-то и надо доказать, что вы не только ластами махать умеете.

И снова мимо. Я уже плечи распрямляю и позвонками шейными хрущу. Это плохой знак, знают все. Поэтому мои парни тихонько на ноги поднимаются и с азартом наблюдают схватку двух Альфа-самцов.

— Я для тебя самую умную нашел, — вдруг тихо начинает шептать тренер, чтобы другие не слышали. — Она только что из Дрездена к нам переехала. У нее вступительный балл, как у всего нашего университете. Да еще и красивая.

Снова тишина. Только молча рюкзак с пола поднимаю и на плечо закидываю. Меня всякие там зазнайки не интересуют. Пускай сам с ней занимается. Может ума наживет. Сутенер старый.

Только Роднин не хрена сдаваться не собирается. Еще ниже ко мне наклоняется и в ухо шепчет.

— Блондинка. На куклу похожа. Яся Сверчкова зовут.

Сердце делает кульбит в горле и ухает в желудок. Пару минут на тренера смотрю, а он, сука, еще и головой качает, словно мысли мои читает.

— Та самая, с которой ты вчера у деканата зажимался.

Зубы сжимаю. Брови на переносице сходятся. Тяжелый вздох. И полная капитуляция!

Исполин переводит на меня свой темный тяжелый взгляд,

после которого хочется сразу пойти ко дну

— Ты купальник взяла? — спрашивает Таисия, когда мы утром встречаемся около универа.

— Купальник я, конечно, взяла, только вот не пойму, зачем он мне. У меня освобождение на всю жизнь вперед, — нервно выдыхаю и провожу потными ладошками по джинсам.

Вчера после деканата Таисия провела мне экскурсию по университету, рассказывая о всех тонкостях и правилах, царящих здесь. Несмотря на то, что университет носил гордое название «Бизнес и Право», здесь полным ходом развивался спорт. Вот хоть убейте, не пойму, как так получилось. Причем здесь бизнес и спорт. Но Тася, не стесняясь в выражениях, рассказала, как здесь всем заправляет некий тренер Роднин, который не посмотрит ни на одну справку в мире. У него девиз по жизни «Плыви или утони» и другого просто не дано.

Наслушавшись ее страшных ужастиков, я, конечно, кинула на всякий случай в сумку спортивный купальник, но была уверена, что он мне все же не пригодится. В любой момент у меня может случиться приступ, и я просто пойду ко дну. Хотя нет. Я и без приступа пойду ко дну, так как плавать не умею совсем. Мама всю жизнь кудахтала надо мной, оберегая от любых опасностей.

Ее я, конечно, понять могу, но то, что я к девятнадцати годам совершенно не приспособлена к жизни, меня ужасно пугает.

— Может быть, у тебя и освобождение, только Роднину на это наплевать. Он поставит тебе неуд, а это автоматический недопуск до сессии.

— Из-за одной физкультуры? — возмущенно воплю, а у самой глаза от страха того и гляди, сейчас из глазниц от натуги выпрыгнут.

— Представляешь?! — подтверждает мои слова Тася. — Роднин здесь царь и бог. И даже мой отец тебе не поможет. Так что…

Это было утром, а сейчас, отсидев все пары, нам предстояла последняя. В бассейне. Зажав в руке свою справку на освобождение от занятий, я тихонько пробиралась по скользкой плитке бассейна к стоящему у бортика тренеру. Он, словно коршун, оглядывал всех собравшихся, следя за порядком и дисциплиной.

— Олег Давыдович, здравствуйте, — подхожу я к вполне себе с виду приятному и душевному человеку.

Он оборачивается, задерживает на мне несколько минут пристальное внимание, а потом хмыкает и громким басом выдает:

— Ну, здравствуй, мой проходной билет в Рай!

— Не поняла?

Какой билет? Странный тип. Но кто я такая, чтобы обсуждать этого милейшего человека?

— Почему не в купальнике, Сверчкова?

Ага. Значит, он и имя мое уже знает. А раз знает, то должен и про освобождение знать.

— Я как раз и пришла по этому поводу…

— Что дома оставила? — перебивает он меня и вдруг хмурится так, что я даже заикаться от страха начинаю.

— Нннееет. Но понннимаете…

— Раздевалку не нашла? — снова рявкает он. — Так, Кравцова, проводи новеньк…

— Да погодите вы! — вдруг рявкаю я и от неожиданности рот открываю.

— Не понял?

Да уж, куда там. Ужасный человек. И что я там милого в нем разглядела? Просто непробиваемый… кто-то. Ругаться я не умею даже про себя. Поэтому порой найти для человека нужный эпитет вызывает сложности.

— У меня справка. Мне нельзя в воду.

— У тебя что, холера?

— Нет.

— Чума?

— Нет.

— Ты при смерти?

Невозможный человек. Но раз он так, я ему в ответ:

— Почти.

— Ха! — нагло вопит он. — Почти не считается. Так что топай переодеваться. А то не видать тебе сессии и красного диплома, как своих ушей.

— Но так же нельзя! — возмущенно шепчу, так как нас уже почти все, кто в бассейне находится, слушают.

— Сверчкова! — снова басит тиран и узурпатор и гневно тычет мне пальцем в сторону раздевалки. — Быстро пошла переодеваться. И не смей мне срывать урок.

Доводов больше нет. Ну не рассказывать же ему при всем честном народе, что я задохнусь и умру прямо на занятиях. Но тут меня осеняет гениальная по своей простоте мысль, и я ему выдаю:

— А у меня шапочки нет.

На что тренер окидывает меня с ног до головы оценивающим взглядом. Потом переводит его куда-то за мою спину и, довольно хмыкнув, с улыбкой Чеширского кота выдает:

— Тебе можно и без шапочки. Так даже лучше, — и снова повелительным перстом тычет на дверь раздевалки.