Чтение онлайн

— Ты думаешь о том, чтобы связаться с ним? Не только связаться… но и стать его шеллан?

— Ну, да. Конечно же, я так думаю. Но жду подходящего момента, чтобы поговорить с ним.

— Что ты будешь делать… если он скажет «нет»? — Когда лицо Лейлы застыло, словно ей даже не приходило на ум подобное, Пэйн почувствовала себя так, будто растоптала бутон розы[108]. — А, черт… я не собиралась расстраивать тебя. Я только…

— Нет, нет. — Лейла сделала вдох. — Я хорошо знаю твое сердце, и в нем нет места жестокости. Вот почему я чувствую, что могу с такой искренностью говорить с тобой.

— Пожалуйста, забудь, что я спросила.

Теперь уже Лейла уставилась в бассейн.

— Я… у нас вскоре должно состояться соитие.

Брови Пэйн приподнялись. Воистину, если всего лишь подготовка вызвала такой восторг, то, сам акт должно быть был чем-то невообразимым.

По крайней мере, для такой женщины как та, что была перед ней.

Лейла обхватила себя руками, несомненно, вспоминая ощущение другого, более крепкого объятия.

— Я очень этого хочу, но он сдерживается. Я надеюсь… я верю, что это потому, что он желает сначала связаться со мной подобающим образом на церемонии.

У Пэйн появилось тяжелое предчувствие.

— Будь осторожна, сестра. У тебя очень ранимая душа.

Лейла поднялась на ноги, теперь ее улыбка была грустной.

— Да, это так. Но я скорее предпочту, чтобы мое сердце было разбитым, нежели не раскрытым и я знаю, что нужно просить, чтобы что-то получить.

Женщина была так решительно настроена и уверена в себе, что на ее фоне Пэйн почувствовала себя ничтожной. Слабой и никчемной.

Кто же все-таки она? Отражение? Или реальность?

Внезапно она поднялась.

— Простишь мне, что я ухожу?

Лейла казалась удивленной и низко поклонилась:

— Конечно. И пожалуйста, я не хотела обидеть тебя своим бессвязным лепетом…

Повинуясь порыву, Пэйн обняла ее.

— Ты ничего не сделала. Не беспокойся. И удачи тебе с твоим мужчиной. Воистину, он благословен тем, что ты у него есть.

Прежде чем было сказано еще хоть слово, Пэйн удалилась, быстро пройдя мимо общей спальни, набирая скорость при приближении к холму, ведущему в храм Праймэйла. Выйдя за пределы этого, предназначенного для строго определенной цели места, которое больше никак не использовалось, она вошла в мраморный дворик матери и зашагала вдоль колонн.

Скромного размера дверь, указывающая на личные покои Девы-Летописецы, была совершенно не тем, что ожидаешь увидеть при входе в божественную обитель. Опять же, если весь мир твой, зачем кому-то что-то доказывать.

Пэйн не постучала. Учитывая, что она собиралась сделать, врывание без приглашения и неуважение были последними в списке грехов, и едва ли вообще могли считаться таковыми.

— Мать, — позвала она, входя в пустую белую залу.

Наступила долгая пауза, перед тем, как до Пэйн донесся голос из ниоткуда.

— Да, дочь.

— Выпусти меня отсюда. Сейчас же.

Чем бы ни грозила ей эта выходка, все же это было лучше ее неполноценного существования. — Выпусти меня отсюда, — повторила она пустым стенам и воздуху. — Дай мне уйти. Я никогда не вернусь сюда, если ты пожелаешь. Но я больше не могу оставаться здесь.

Вспышкой света появилась Дева-Летописеца без своего черного одеяния, которое она обычно носила. На самом деле Пэйн была просто уверена, что никто не видел ее мать такой, какой она была — чистой энергией без формы, без оболочки.

Однако, она не долго оставалась яркой. Теперь уже тусклее, для глаза она стала не более, чем тепловым излучением.

Эта перемена задержала и притупила гнев Пэйн.

— Мама… отпусти меня. Пожалуйста.

Ответ долго не приходил.

— Прости. Я не могу удовлетворить твое желание.

Пэйн обнажила клыки.

— Чтоб тебя. Просто сделай это. Выпусти меня отсюда или…

— Не существует никаких «или», мое дорогое дитя. — Тонкий голосок Девы-Летописецы отдалился, а затем вернулся. — Ты должна остаться здесь. Этого требует твоя судьба.

— Чья? Твоя или моя? — Пэйн вскинула руку, оставаясь совершенно неподвижной. — Потому что я здесь существую, а не вижу, и какая же в этом судьба?

— Мне жаль.

И это был конец спора — по крайней мере, он больше не волновал ее мать. Вспыхнув, она исчезла.

Пэйн крикнула в пустоту:

— Отпусти меня! Будь ты проклята! Отпусти меня!

Половина ее ждала, что будет убита на месте и пытка закончится, и в этом было что-то забавное.

— Мама!

Когда ответа не последовало, Пэйн развернулась пожелав, чтобы в Дхунде было хоть что-то, что можно швырнуть, но ничего не было, и этот символизм стал криком в голове: «ничего для нее, здесь абсолютно для нее ничего не было».

Подойдя к двери, она дала волю гневу, срывая ее с петель и бросая в холодную, пустую комнату. Та два раза подскочила, а затем заскользила по пустому пространству, как камешек по поверхности пруда.

Гордо направляясь к фонтану Пэйн услышала ряд щелчков, а оглянувшись, увидела, что дверной проем сам собой починился, став точь-в-точь как раньше, совершенно не оставив следов ее деяний.

В ней закипела такая ярость, что горло сдавило удушающей судорогой, а руки — задрожали.

Краем глаза она уловила фигуру в черном, идущую вдоль колоннады, но это была не мать. Это была Но’Уан с корзиной даров для Девы-Летописецы, ее хромота была причиной раскачивающейся походки.

Вид несчастной, исключенной Избранной еще сильнее подпитал гнев…

— Пэйн?

Звук глубокого голоса заставил ее повернуть голову. У белого дерева, на котором восседали разноцветные птицы, стоял Роф, его массивная фигура заполняла все пространство дворика.

Пэйн бросилась в его сторону, превратив Рофа в мишень, с которой можно сразиться. И Слепой Король отчетливо чувствовал ее жестокое и яростное приближение. В мгновенье ока он принял боевую стойку, становясь могучим и готовым к атаке.

Она отдала всю себя и даже больше, кулаки и ноги полетели в него, ее тело закружилось в вихре ударов рук и ног, которые он блокировал предплечьями и уворачивался, пригибая голову и туловище.

Быстрее, жестче, смертоноснее взялась она за короля, вынуждая его отвечать ударами на удары или рискнуть получить серьезную травму. Первый жесткий удар она поймала плечом, кулак врезался в нее, заставив ее потерять равновесие… но она быстро пришла в себя и развернулась, следя за ногами и ступнями.