Чтение онлайн

Принц делает приглашающий жест, и мы следуем туда, куда он указал, по длинному коридору, стены которого увешаны выцветшими гобеленами со сценами охоты и древних битв. Рядом, как хорошие друзья! Пожалуй, Валери кое в чем права — принц хорошо воспитанный, вежливый молодой человек, а Энсли — неотёсанный солдафон.

Кстати, где этот грубиян? Я оглядываюсь через плечо. Муж беседует с Камилой у подножия лестницы, повернувшись ко мне спиной. Его широкая фигура в темно-синем камзоле полностью скрывает от меня хрупкую принцессу. Он даже не заметил нашего с принцем ухода. Ему совсем нет дела до жены в присутствии принцессы Ханзийской? И ревность побоку?

Альен заводит меня в одну из комнат, куда стражники в ливреях цвета индиго с золотым шитьем пропускают нас беспрепятственно. Это, видимо, и есть “Оружейный Кабинет” — помню, читала про такой. Воздух здесь прохладный и пахнет оружейным маслом, полированным деревом и старой кожей. На стенах из темного дуба, на бархатных подставках и в стеклянных витринах покоится оружие. Сверкающие мечи с рукоятями, инкрустированными драгоценными камнями, боевые топоры с выгравированными на лезвиях рунами, изящные кинжалы с филигранными ножнами и даже церемониальный доспех из черненой стали, стоящий в углу, как безмолвный страж.

Но зарулили мы с принцем сюда не для любования презентами Дариуса.

— Валери! — произносит Альен, и его обычный легкий тон сменяется строгим, что не сулит ничего хорошего — Хочу вернуть твои письма!

И он протягивает мне стопку узких конвертов из дорогой кремовой бумаги, перетянутую выцветшей шелковой ленточкой.

— Я прочел только два. Хотя первое шокировало своей откровенностью, я подумал, что так только в одном. Но и второе такое же. Далее не читал, но и не отправлял обратно — не хотел, чтобы письма попали в руки твоего мужа. Скандалы мне не нужны!

— Благодарю, Ваше Высочество! — бормочу я, забирая сверток. Щеки горят огнем.

Откровенность? Что Валери могла написать этому плейбою? Какой стыд!

Хочу немедленно уйти, но принц мягко берет меня за руку. Его пальцы прохладные и длинные. Похоже, ему неловко отчитывать меня. Извиняться собрался.

— Валери! — произносит он тише, держа мою ладонь в своей. — Когда ты была свободна, твое отношение ко мне… как и вообще твой авантюризм, смотрелось милым чудачеством. Для замужней женщины…

— Да знаю я! Отпусти!

Я давно бы ушла, если бы принц не держал меня!

В этот момент дубовая дверь распахивается, и на пороге возникает Таня, запыхавшаяся, с выбившимися рыжими прядями из-под чепца. Она громко сообщает:

— Госпожа, Вас генерал ищет!

И стоит в дверном проеме, как истукан! Чтобы все желающие могли лицезреть, как наследный принц держит меня за руку.

Я выдергиваю ладонь, сую ей в руки пачку писем и шиплю, чтобы хранила до прибытия кареты, а потом отнесла в экипаж. И пулей вылетаю из Оружейного Кабинета.

Фаларион ищет меня? Ждет? Разве что вместе с принцессой Ханзийской, которая с нескрываемым любопытством таращится на выходящего следом за мной Альена. Ее фиалковые глаза так и впиваются в нас.

— Пора в Цветочную Гостиную! — произносит Камила своим мелодичным голосом. — Скоро прибудут Их Величества!

— Сам император соблаговолил почтить нас своим присутствием! — сообщает мне Альен, вновь обретая свою светскую маску.

А Энсли как не обращал на меня внимания, так и не обращает — молча следует в нужном направлении рядом с Камилой. Рядом! Я ему зачем?

Мы с Альеном движемся за ними. По дороге я размышляю, что имел в виду принц. Что такого авантюрного делала Валери, будучи незамужней принцессой? Переодевалась мужчиной и грабила караваны?

Мы поднимаемся по широкой мраморной лестнице, застеленной алым ковром, на второй этаж. Слуги распахивают перед нами высокие двустворчатые двери из белого дерева с позолоченной резьбой, и мы оказываемся в сравнительно небольшом, но ослепительно светлом зале. Вдоль стен подковой расставлены длинные столы, покрытые белоснежными скатертями.

Церемониймейстер, тощий старик в строгом черном бархате, стучит по мраморному полу длинным эбеновым жезлом с навершием в виде имперского льва, привлекая всеобщее внимание. Однако, он мешкает, сбитый с толку нашей процессией, и объявляет с заметной паузой:

— Генерал Фаларион с супругой! …пауза… — Принцесса Ханзийская Камила! …пауза… — Его Высочество Наследный Принц Альен!

Никто из присутствующих не обращает особого внимания на нашу группу, а если и обратили, то подивились. Ибо генерал явился чуть не под ручку с принцессой Ханзийской, а его жена оказалась вместе с наследным принцем… Поэтому и распорядитель не сразу разобрался, кто есть кто, и кто с кем…

Однако при рассаживании нашу компанию разбивают — Камилу отправляют в левую часть стола, как родственницу императрицы, мы же с Фаларионом и Альеном садимся на правую, как члены правящей семьи.

Едва мы оказываемся на предназначенных местах, на стульях с высокими резными спинками, как объявляют о прибытии императора и императрицы.

Мы склоняемся в поклоне, потом, наконец-то, садимся. Мы с Энсли так близко, что наши локти соприкасаются. Альен же чуть дальше, но все равно я оказываюсь как бы между двух этих мужчин. От остальных гостей и от принца нашу с Энсли пару символически отделяют высокие серебряные вазы с цветами, располагающиеся у стены.

Впрочем, Гостиная не зря носит название Цветочной — букеты повсюду. Воздух густой и сладкий от аромата лилий, роз и каких-то экзотических орхидей. Они стоят в вазах на столах, в напольных кадках, вьются по стенам и подоконникам.

Императрица Тамира, красивая молодая женщина в платье из золотой парчи, с диадемой из бриллиантов в темных волосах, произносит речь, объясняя, по какому поводу все собрались — в честь спасения принцессы Камилы. Фалариона хвалят и благодарят. Он только успевает вставать и раскланиваться, оставаясь при этом бесстрастным, как гранитная скала. К моему удивлению, Энсли ни словом не обмолвился о сегодняшнем нападении! Видимо, не хочет расстраивать больного императора.

А что правитель нездоров, сомнений нет. Дариус худ, его лицо пергаментной бледности, а расшитый драгоценностями пурпурный камзол висит на нем, как на вешалке. Рядом с цветущей молодой женой он выглядит собственным призраком.

Эти наблюдения не мешают мне с нетерпением ждать начала банкета — увлеченная примерками, я не ела с самого утра. На столе уже разложены тяжелые серебряные приборы и расставлены пустые тарелки из тонкого фарфора с золотой каймой, а торжественная часть все не заканчивается… Я сжимаю в руке вилку с тремя зубцами и с нетерпением постукиваю ею по скатерти.