Чтение онлайн

Придумать симптомы не сложно — в своей реальности я студентка медицинского универа. Была студенткой... Вернусь ли еще к своей настоящей жизни?

Тяжко вздыхаю, а лицо принимает страдальческое выражение — и притворяться не надо.

Лекарь является через полчаса.

Тяжелые бархатные шторы в моей спальне задернуты, погружая комнату в густой полумрак, в котором тонут очертания мебели. Лишь тонкие полоски света пробиваются сквозь щели, рисуя на ковре золотые дорожки. Воздух пропитан запахом травяных притираний и моего притворного нездоровья. Я лежу на высоких подушках, обтянутых тончайшим батистом, и старательно изображаю страдание. Бледность мне придавать не приходится — недели тревог сделали это за меня — но я добавляю к ней томную слабость во всем теле и едва заметную дрожь в кончиках пальцев. Волосы я нарочно раскидываю по подушке, чтобы создать образ измученной лихорадкой больной.

Дверь отворяется почти бесшумно, и на пороге возникает господин Пий, королевский лекарь — высокий, сухопарый мужчина лет шестидесяти, с лицом, испещренным сеткой морщин, отчего оно похоже на старинный пергамент. Его седые, некогда светлые волосы аккуратно зачесаны назад, открывая высокий, умный лоб. Одет он в строгий темно—синий камзол из дорогого сукна, без единого украшения, что подчеркивает его статус и серьезность. В руках лекарь держит саквояж из тисненой кожи, пахнущий сушеными травами и карболкой. Проницательные серые глаза за стеклами очков в тонкой серебряной оправе мгновенно впиваются в меня внимательным взглядом.

— Ваше Высочество! — произносит он, и его голос сух, как шелест осенних листьев. Он учтиво кланяется, не сгибая спины, лишь склонив голову.

Я слабо приподнимаю руку, словно этот жест стоит мне неимоверных усилий, и тут же роняю ее на шелковое одеяло

— Господин Пий… — шепчу, вкладывая в голос всю возможную хрипоту — Я так рада, что вы пришли. Мне… мне нехорошо.

Лекарь приближается к кровати, его движения точны и выверены. Поставив саквояж на стул, он осторожно, кончиками холодных пальцев, касается моего лба.

— Жара нет! — констатирует он — Опишите, что вас беспокоит, принцесса!

Я прикрываю глаза, собираясь с мыслями для своей лжи.

— Все тело ломит, — начинаю я, — будто меня били палками. И слабость… такая, что даже говорить трудно. А в груди… — делаю паузу, прикоснувшись к сердцу — здесь будто камень лежит, холодный и тяжелый. И голова кружится, стоит лишь попытаться сесть.

Лекарь слушает внимательно, его лицо не выражает ничего, кроме профессионального интереса. Он берет мою руку, чтобы проверить пульс, и его длинные, костлявые пальцы привычно легли на мое запястье.

— Пульс частый, но нитевидный! — бормочет он себе под нос — Язык покажите!

Я покорно выполняю его просьбу. Он склоняется, и я улавливаю тонкий запах лаванды и мяты от его одежды

— Хм—м… обложен. Белый налет. Явный дисбаланс телесных соков. Меланхолическая флегма преобладает, отсюда и упадок сил, и тяжесть в груди. Вероятно, еще и застой черной желчи в селезенке, что вызывает дурные мысли и головокружение.

Господин Пий выпрямляется, и, с важным видом, достает из саквояжа блокнот и перо. Скрип пера по бумаге — единственный звук в комнате.

— Я выпишу вам настой из корня мандрагоры и толченого змеевика для укрепления духа! — произносит он — На грудь — компресс из горчичной муки с медом. И трижды в день принимать по ложке сиропа на основе сока луноцвета, он очистит вашу кровь от дурных паров.

Я смотрю на него, изображая полное доверие, но в душе офигеваю от того, как легко он находит болезни там, где их нет.

— Господин Пий! — говорю, стараясь, чтобы мой голос дрожал от страха — Скажите, а мой отец… принц… отчего он умер? Вдруг эта хворь передалась и мне?

Лекарь на мгновение замирает. Он снимает очки и принимается протирать их кусочком замши, избегая моего взгляда.

— Его Высочество, да упокоит Создатель его душу, страдал от иной болезни, Ваше Высочество! Куда более жестокой!

Пий снова надевает очки, и его взгляд становится жестче

— Это была иссушающая хворь, то, что в народе зовут раком. Она съела его изнутри. Ваши симптомы, слава богам, не имеют с ней ничего общего.

Я киваю, с облегчением, которое было наполовину настоящим, наполовину — игрой. Но я еще не закончила.

— А… мой дядя? Его величество Император? Он ведь тоже не здоров. А мы с ним одной крови. Вдруг наши болезни похожи?

Лицо господина Пия каменеет. Он плотно сжимает губы и отводит взгляд в сторону, на гобелен с изображением охоты.

— Мне нельзя обсуждать здоровье Его Величества! — отрезает он — Это государственная тайна.

— Но я не шпионка! — восклицаю я, приподнимаясь на локте и тут же охая, будто от резкой боли — Я его племянница, и я боюсь! Если лекарь не скажет мне правды, то кто? Пожалуйста, господин Пий… Одно только знание, что у нас разные недуги, принесет мне покой. Неужели вы откажете в этом умирающей?

Моя маленькая театральная постановка срабатывает. Лекарь тяжело вздохает, а его плечи поникают.

Он понижает голос до шепота.

— Ваше Высочество, клянусь вам, я бы сказал, если бы знал. Но в том—то и дело… никто не знает.

— Как… не знает? — шепчу и я, теперь уже с неподдельным изумлением.

— Его болезнь не похожа ни на одну из описанных в трактатах! В голосе лекаря звучат растерянность и страх.

— Она не подчиняется законам природы! — продолжает Пий — Она то отступает, давая ложную надежду, то набрасывается с новой силой. У него бывают приступы… странные. Он говорит на языках, которых не изучал, видит то, чего нет. При этом, его жизненные силы уходят, он и бывают дни, когда он не может не то что, встать с постели — не может пошевелиться! Некоторые… — он запнулся, оглянувшись на дверь — некоторые шепчутся о колдовстве!

Я затаиваю дыхание. Колдовство?

— Но чем же вы его лечите?

— Тем, что советуют придворные маги и заезжие знахари! — с горечью признается лекарь — Мы пробуем все. Настой из Слез Лунной Девы, чтобы успокоить разум. Порошок из высушенного Призрачного гриба, чтобы отогнать видения.

Ему делают притирания из масла Черного лотоса и дают пить отвар корня Тишины… Все это больше похоже на ритуалы, чем на медицину. Но ничего другое не помогает.

После своих речей господин Пий откланивается, явно спеша закончить этот опасный разговор, и быстро выходит, оставив на прикроватном столике исписанный каллиграфическим почерком рецепт.

Теперь в притворстве нет нужды, и оно слетает с меня, как маска. Я сажусь на постели, уже не чувствуя никакой слабости. В голове бьется одна мысль: колдовство. Может ли быть в мире, созданном тетей Лизой, магия? Или Императора травят, а местные доктора не могут этого понять? Или дядя Дариус действительно просто болен?

Я беру листок с рецептом. «Корень мандрагоры… сок луноцвета…» Я никогда не слышала о таких растениях. А те, что он перечислил для дяди… «Слезы Лунной Девы», «Призрачный гриб»… Это просто красивые названия или настоящие ингредиенты? Я ничего не знаю.