Чтение онлайн

Каждый мой шаг отдается эхом, нарушая покой этого места. Я подхожу к столу для чтения, массивному, изрезанному поколениями писцов и ученых. Холодная, отполированная тысячами рук древесина вызывает в памяти другую библиотеку, и другой стол. И то, что со мною делал Энсли на том столе. Воспоминание такое яркое! Болезненно-сладкая волна желания снова зарождается в моем теле... Резко мотаю головой, отгоняя наваждение. Сейчас не до этого. Сейчас на кону жизнь императора.

У дальней стены, за конторкой, заваленной свитками, сидит главный библиотекарь, такой же древний и высохший, как и доверенные ему фолианты.

— Мастер Элиас! — мой голос звучит слишком громко.

Старик медленно поднимает голову, моргая, словно филин, потревоженный дневным светом.

— Леди Валери! — скрипит он — Редкий гость в нашем скромном хранилище знаний.

— Мне нужны книги по высшей фармакологии и редким лечебным травам! — говорю, стараясь, чтобы голос звучал твердо и официально — Все, что у вас есть о сильнодействующих растительных компонентах.

Он хмыкает, но подчиняется. Поднимается, и, шаркая туфлями, идет в один из самых темных и пыльных секторов. Спустя вечность — как мне показалось — на стол передо мной ложатся три тяжелых, обтянутых потрескавшейся кожей тома.

Я листаю страницы, вглядываясь в изящные, детальные рисунки растений. Знаю, что искать, но походя читаю про другие травы, которые, по моему мнению, важны и нужны. И вот, наконец, нахожу, что искала.

Первый — «Призрачный гриб». Бледно-серый, почти прозрачный, растущий в глубоких пещерах. В книге говорится: «…в малых дозах снимает боль и проясняет разум, даруя больному часы покоя».

Второй — «Слезы лунной девы». Крошечные белые цветы, похожие на капли застывшего молока, собираемые лишь в полнолуние. Текст гласит: «…укрепляет сердце и сосуды, возвращает жизненные силы ослабленному организму».

Все выглядит невинно. Два мощных лекарства. Листаю до сносок, напечатанных мелким, почти неразличимым шрифтом.

И там, в самом низу страницы, под описанием «Призрачного гриба», я вижу это.

«Внимание: сочетание с алкалоидами цветка Asperula Lactea («Слезы лунной девы») категорически противопоказано. Постепенно накапливаясь в организме, смесь образует стойкий яд, который медленно разрушает организм, вызывает галлюцинации, и истощает жизненную энергию, приводя к неизбежной смерти в течение нескольких лунных циклов. Симптомы схожи с естественным угасанием от тяжелой болезни».

Яд. Медленный, незаметный, маскирующийся под лечение.

Захлопываю книгу с такой силой, что в воздух взлетает облако пыли. Не прощаясь с библиотекарем, бросаюсь вон.

Кабинет королевского лекаря, господина Пия, является полной противоположностью библиотеке. Здесь пахнет едкой смесью спирта, сушеных трав и чего-то сладковато-тошнотворного.

В ретортах на медленном огне пузырятся жидкости неестественных цветов, а вдоль стен стоят шкафы с сотнями склянок, банок и ящичков с аккуратными подписями.

Вхожу без стука. Господин Пий вздрагивает от неожиданности, и роняет на пол стеклянную палочку, которая разбивается с тонким звоном.

— Леди Валери! Что стряслось? Почему Вы так врываетесь?

Я бросаю книгу на его рабочий стол, раскрыв ее на нужной странице. Мой палец ткнул в зловещую сноску.

— «Призрачный гриб» и «Слезы лунной девы». Вместе! — выдыхаю я — Это вы даете императору. Это ваше «лечение»!

Лицо Пия из розового становится мертвенно-бледным. Капельки пота выступают на его лысине.

— Я… я не понимаю, о чем вы! — лепечет он, и пятится назад, пока не упирается спиной в шкаф. Он загнан в угол, буквально и фигурально.

— Не лгите мне! — властно произношу я — Вы лекарь! Вы не могли не знать о таком взаимодействии! Вы травите его!

Пий трясется, его пухлые щеки дрожат.

— Не я! Клянусь всеми святыми, не я! — скулит он, вжимая голову в плечи — Этот рецепт… его принес тот маг!

— Какой маг?

— Его привела императрица! — выпаливает он на одном дыхании — Человек в серых одеждах, лица его я не разглядел под капюшоном. Он сказал, что это древнее, забытое знание, что оно поднимет императора на ноги. А императрица приказала следовать его указаниям. Я… я ничего не понимаю в этих новых веяниях, в этой… полевой магии! Я побоялся возразить! Побоялся гнева императрицы!

Его признание жалкое и трусливое, но я ему верю. Он является пешкой, испуганной и слабой, в чужой, смертельной игре.

С этим знанием я отправляюсь к Императору. Но путь в его покои преграждают личные гвардейцы Дариуса, во главе с лейтенантом, лицо которого бесстрастно, как камень.

— Мне нужно немедленно видеть Его Величество! Это вопрос жизни и смерти! — говорю ему.

— Император отдыхает и не принимает посетителей! — отвечает лейтенант, даже не моргнув, и добавляет — Приказ императрицы никого не пускать!

Стена. Непробиваемая стена из стали, приказа и заговора. Меня к нему не пустят.

Оставался только один путь. Альен.

Я иду к его дворцу, и каждый шаг является пыткой. Сердце колотится от смеси страха и неловкости. Вдруг он и правда заглядывал в свою библиотеку, когда мы с Энсли...

А еще я боюсь, что он снова начнет говорить о том, о чем я не хочу слушать. О чувствах.

Во дворце принца меня встречают услужливо, и сразу провожают к Альену. Без доклада.

Дверь в его кабинет приоткрыта, но я все равно тихонько стучу в створку.

— Войдите!

Альен стоит у окна, глядя на дворцовый сад. Оборачивается на мои шаги. На его лице нет и тени той теплоты, которая была вчера. Принц спокоен, сдержан, а его взгляд острый и деловитым. Никаких намеков, никаких вопросов.

— Валери! — кивает он, указывая на кресло у камина — Ты кажешься взволнованной! Что-то случилось?

Я не стала садиться.

Слова льются из меня сбивчивым, отчаянным потоком: о библиотеке, о грибе и цветке, о сноске мелким шрифтом, о трясущемся Пие, о маге в сером, которого привела императрица. Я говорю, а он слушает, не перебивая, его фигура остается неподвижной, а лицо непроницаемым.

Когда я заканчиваю, в комнате повисает тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

Выражение лицо Альена меняется — мягкие линии вокруг рта и глаз исчезают — и становится жестким, словно высеченным из гранита. Взгляд темнеет, превратившись в два холодных осколка обсидиана. Мне подумалось, что принц видит всю картину целиком, все нити заговора, которые я лишь нащупала.

Альен медленно подходит ко мне. Пугаюсь, что он опять за свое, что сейчас скажет что-то личное... Но нет. Его голос ровный и твердый, как сталь.