Чтение онлайн

Императрица? Да. Наиболее очевидный кандидат. Мое расследование ведет прямо в ее покои. Каждая ниточка, за которую я тянула, указывала на нее. Она властная, жестокая и не терпит, когда кто-то сует нос в ее дела. Узнала. И решила устранить меня — тихо, изящно, и показательно — чтобы другим неповадно было.

Принц Альен? Только ему я рассказала о своих опасных находках. Только с ним поделилась подозрениями насчет императрицы. Я доверилась ему! Неужели его участие, его тревога — все это было чудовищной игрой? Ловушкой, чтобы усыпить мою бдительность перед ударом? Сердце сжалось от ледяного прикосновения возможного предательства. Ну и что, что Дариус его отец — Энсли говорил, что родство в императорском дворце ничего не значит. Это страшнее яда!

Доктор Пий? Эта мысль самая коварная. Старый, уважаемый лекарь, которому доверяет вся знать. Он не пришел сам. «Срочно вызвали к императрице». Ложь? Или он действовал по ее приказу? А может, причина в другом? Он прислал своего помощника, юнца, который не смог бы опознать какой-нибудь более редкий, авторский яд? Который не задал бы лишних вопросов?

Но самый главный вопрос — кто и как проник на кухню, и добавил яд? Или, и проникать не надо, потому что этот человек живет здесь со мной? Таня — предательница»?

Я останавливаюсь посреди комнаты, тяжело дыша. Стены давят. Тени в углах сгустились, и в каждой мне чудился силуэт убийцы. Я в смертельной опасности. Мне нужно бежать. Немедленно. Но бежать — значит проиграть. Оставить все как есть. А остаться — значит ждать следующей чашки чая, или кинжала в темноте, или несчастного случая на лестнице.

Враг рядом. Он дышит со мной одним воздухом. И он знает, что его первая попытка провалилась.

А значит, он обязательно попробует еще раз.

Дверь распахивается, входит Таня. Сердце падает в пятки, отступаю к окну.

— Миледи, тут новости из поместья! — говорит она встревоженным тоном — Прибыл капитан гвардии Вашего мужа!

И отходит в сторону, уступая дорогу входящему.

На пороге появляется высокий мужчина в темно-серой форме армии Фалариона. Хмурый, и бледный, как полотно.

— Принцесса… — говорит он, слегка поклонившись — Ужасные новости! На генерала напали, едва он выехал за пределы столицы… Он серьезно ранен. Почти при смерти.

Его уже привезли в ваше поместье.

— На генерала? — переспрашиваю я, не желая верить. Ведь речь идет о каком-то другом генерале, не о моем муже...

— Да! — чеканит слова капитан — На генерала Фалариона.

Мир качается и плывет перед глазами, заставляя ухватится за спинку кресла. Все мои страхи, все интриги, вся ненависть превращаются в ничто. Энсли ранен! При смерти!

— Немедленно готовьте карету! — кричу я, уже не видя ничего, кроме дороги, которая ведет к нему — Я еду домой! Сейчас же!

Карета несется так, что кажется — вот-вот развалится на части. Я сижу, вцепившись в бархатную обивку сиденья, и не замечаю ни тряски, ни летящих мимо пейзажей. В голове стучит одна-единственная мысль, отбивая бешеный ритм в висках: «Только бы успеть! Только бы он был жив!».

Когда я, наконец, вываливаюсь из экипажа, остановившегося во дворе поместья, меня встречает… принцесса Камила. Она стоит на крыльце, спокойная и собранная, в простом, но элегантном дорожном платье. Ее светлые волосы аккуратно уложены, а на лице скорбное беспокойство.

— Что ты здесь делаешь? — изумленно выдыхаю я, останавливаясь как вкопанная. Весь мой мир рушится, а она стоит здесь, на моем пороге, словно хозяйка.

— Меня пригласил Энсли, — говорит Камила своим тихим и мягким голосом — до того как… До того, как уехал. Он сказал, что здесь будет безопаснее всего. И что ты, Валери, обо мне позаботишься!

Хочу немедленно вцепиться ей в волосы, прогнать эту нахалку, о которой так заботится мой муж. Но сглатываю ком ярости. Сейчас не до нее. Не хочу выглядеть ревнивой, негостеприимной злюкой.

— Как Энсли? — спрашиваю я, и мой голос звучит странно глухо.

— Плох! — коротко отвечает она, и ее глаза наполняются слезами — Очень плох! У него сейчас доктор.

Я отталкиваю ее с пути, и бегу в дом, а там по знакомым коридорам, к его покоям. Вхожу в спальню и замираю.

В комнате пахнет кровью. Энсли лежит на кровати, без сознания. Дыхание тяжелое, с хрипами. Его могучая грудь едва вздымается. Лицо серое, с заострившимися чертами, губы потрескались. Сквозь грубо наложенную повязку на груди проступает багровое пятно.

Рядом с кроватью стоят верный Айк Вистан, с каменным лицом, и седобородый дед — видимо, лекарь.

Старик как раз говорит скрипучим голосом:

— Кровь дурная, отравлена железом стрелы. Нужно пустить ее, чтобы вышла хворь…

— Вон! — мой голос звучит, как удар хлыста.

Оба мужчины оборачиваются, немного замешкавшись, кланяются.

— Принцесса, я должен… — начинает лекарь.

— Вон отсюда, старый дурак! — кричу я, подлетая к нему со сжатыми кулаками — Какое кровопускание, когда он и так потерял много крови?! Вы его убьете! Вон!!!

Перепуганный лекарь, подхватив свой саквояж, выскакивает за дверь.

— Миледи... — произносит обескураженный Айк, но я перебиваю и его.

— Я сама буду лечить генерала!

И поворачивается к кровати. Мои руки дрожат, но я заставляю их слушаться, и осторожно разрезаю повязку. Рана выглядит ужасно — наконечник стрелы, который, слава богам, уже вытащили, прошел в нескольких сантиметрах от сердца. И, судя по симптомам, задето легкое. Прикладываю ухо к его груди — сердце бьется слабо, неровно. Пульс на запястье нитевидным. Еще, уже начинается лихорадка. Нужны кровоостанавливающие, обезболивающие, антибиотики.

Перебираю лекарства, оставшиеся от доктора, нахожу нужные, обрабатываю рану.

— Айк! — я оборачиваюсь к застывшему воину, который так и смотрит на меня, с изумлением и недоверием — Помоги мне!

Вистан приподнимает Энсли, я накладываю повязку, и говорю помощнику:

— Айк, слушай внимательно и записывай! Мне нужны: кора ивы, тысячелистник, подорожник, мох с северного камня и сушеные шляпки мухомора, самые красные, что найдешь! Быстро!

И царапаю на листе бумаге, найденном на столе Энсли, как приготовить отвары и примочки. Знания, почерпнутые в библиотеке для спасения дяди, теперь должны были спасти моего мужа.

— Миледи, Вы уверены? — спрашивает Айк, беря в руки бумагу, которую я ему сую — Может, позовем другого доктора?

— Если Энсли станет хуже, позовем! — отвечаю, и видя, что он колеблется, говорю — Можешь показать это любому лекарю, чтобы он подтвердил, что лечение правильное! И побыстрее, прошу тебя!

Айк молча кивает, и уходит. В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Энсли. Я сажусь на край кровати и осторожно беру его ладонь. Такая большая, сильная, с мозолями от эфеса меча, сейчас она безвольная и горячая.