Чтение онлайн

В перечень товаров, которые мы экспортировали, входил дешевый трикотаж, грампластинки с молдавской фольклорной музыкой (с невероятной маржой, как минимум в 1000 %), дихлофос – средство против насекомых и много разной другой, никому в бывшем СССР не нужной дребедени из ещё советских запасов, залежавшихся в магазинных складах, а потому и продававшихся по ещё старым, доинфляционным ценам. Днём мы всё это продавали на каком-то местном рынке, а вечером, вернувшись в гостиницу и приведя себя в порядок, отправлялись в центр города прогуливать наш заработок. Не всегда мы ездили в Бухарест, были и другие города.

Чаще всего я отправлялся в Румынию с этим своим другом Виктором. Такой себе рубаха-парень, довольно умный и хороший коллега, но зачастую ненадежный и склонный к алкоголизму, а в пьяном виде – к неадекватным действиям. И это уже в свои 15 лет! Как я уже упоминал, с его старшим братом – моим тёзкой – они внешне были невероятно похожи. Но внутренний мир этих людей был диаметрально разным. Роман по призванию и натуре – целеустремленный и творческий человек, по профессии – актер, и, насколько я мог судить после посещения спектаклей с его участием, очень талантливый. У Виктора же видимых талантов не наблюдалось. Разве что умел хорошо продавать. Причем эта способность касалась не только вещей. С чужими он вел себя настолько самоуверенно и круто, что сразу входил в доверие и завоевывал уважение. Он интуитивно чувствовал, какой товар лучше пойдёт. Например, однажды спонтанно решил, что обратно нужно обязательно везти бананы. Набрали мы их огромное количество, и в Кишинёве они все разошлись поштучно за один день. И это примерно в 10 раз дороже!

А однажды я чуть навсегда не распрощался со своим паспортом. Приблизительно через год после того, как сдал свою квартиру одному пятидесятилетнему армянину, который впоследствии проживал там со своей матерью, произошла невероятная инфляция. И цена, которую он заплатил мне год назад, стала совершенно неактуальна. Конечно же, по закону экономики это были мои риски. Но он тоже понимал, что, исходя из человеческих принципов, в этом есть определенная несправедливость. И был готов пойти мне навстречу и уже в ближайшие месяц-два выехать из моей квартиры и снять другое жилье. Тем более мне надоело уже скитаться по съемным квартирам, на которые уходила львиная доля доходов. Один небольшой вопросик, правда, оставалось ему решить. Так как дела у него на тот момент шли неважно и он был на мели, нужно было одолжить ему какую-то сумму денег, которую бы он смог пустить в оборот. А зарабатывал он на торговле цветами. Покупал в Кишинёве, а перепродавал в далеком Новосибирске, куда с товаром отправлялся на самолёте. Оказывается, это был очень выгодный бизнес, если всё шло по плану.

Тогда я решил подсобить и попросил своего знакомого по имени Валера одолжить моему квартиранту энную сумму денег. Для него не было в этом ничего необычного, он, кроме торговли золотом, ещё занимался частным кредитованием. И вот после обсуждения всех деталей я и мой квартиросъемщик Ашот пришли к Валере домой, где составили красивый договор, всё как полагается, с номерами паспортов и подписями. Должен отметить, что ни я, ни мои данные нигде в документе не фигурировали. Но на всякий случай я принёс и свой паспорт. И вдруг неожиданно для всех Валера значительно поднял процентную ставку. И это в самый последний момент: принес деньги, и они лежали на столе. «Ну, если не хотите, то денег не будет», – отрезал кредитор с выражением лица, говорившим о том, что он всех перехитрил. Я и Ашот переглянулись. Что оставалось делать? Ведь мы уже настроились на успех.

Квартирант, к моему удивлению, довольно быстро согласился. И сделка всё-таки состоялась. Но самое неожиданное и неприятное выяснилось позже. Я оставил у Валеры паспорт! Пока приглядывался и отвлекался, он убрал его со стола, и, уходя, я просто забыл о нём. Вот какая случилась глупость! Когда позвонил хитрецу и высказал желание зайти к нему за паспортом, то, как и ожидалось, кредитор-любитель пообещал вернуть мне документ, как только снова увидит свои деньги. Ничего другого не оставалось, как молиться за успех Ашота и о его быстром возвращении из Новосибирска. Но, как говорится, если не можешь дождаться удачи, то неприятность не заставит себя долго ждать. Ашот вернулся на две недели позже, чем планировал, разбитый, разочарованный, с абсолютно провальным результатом поездки. Часть цветов испортилась в дороге, а постоянный скупщик то ли брать их по договорной цене отказался, то ли вообще уехал куда-то. Но факт таков, что продавать свои гвоздики Ашоту пришлось самому, в розницу, а город дорогой, как-то нужно было там проживать. И в итоге Ашот вернулся, можно сказать, ни с чем. О возвращении кредита не могло быть и речи. По крайней мере, в ближайшее время. А что же делать мне? Теперь о преждевременном выезде квартирантов из моей квартиры разговор не шел, ведь я остался без паспорта! Его восстановить с моим положением было практически невозможно. Стал думать о возможном выходе из этой ситуации. Валера, как я уже говорил, был очень искушенным человеком, и было трудно, почти невозможно, перехитрить его. Надо было знать его слабости, чтобы понять, как заполучить своё.

По комплекции он был высоким и тяжеловесным, физически его не одолеть. Что я, что Ашот – в два раза меньше Валеры. Нас бы он не испугался, единственное, что бы помогло, это оружие. Я понимал, что придется использовать либо какой-то макет, либо настоящее. Например, газовый пистолет. Легальное и распространенное оружие в то время. Но если бы я угрожал Валере пистолетом, это выглядело бы по меньшей мере неубедительно. Вряд ли он бы поверил в мои очевидно наигранные намерения стрелять, чего я и вправду никогда бы не сделал. Надо было подключать к этому делу Ашота, который хоть и был небольшого роста, худощавым мужчиной лет пятидесяти, но из них, как оказалось, двадцать пять провёл в тюрьме. Сидел он дважды, и каждый раз – за нанесение ножевых ранений. Мой квартиросъемщик даже испытывал какую-то скрытую гордость, когда рассказывал об этом.

Эту историю, конечно, я узнал уже после того, как сдал ему квартиру. На уголовника он не был похож. Собственно, он им и не был. Он не занимался ничем нелегальным, а просидел половину жизни из-за своего неудержимого темперамента и отсутствия самоконтроля. Но Ашот, хоть и не выглядел очень опасным типом, мог бы произвести на Валеру, угрожая ему пистолетом, убедительное впечатление. В первую очередь потому, что они хорошо друг друга не знали. Но так как мы не намеревались стрелять, нужно было ещё как-то выманить паспорт, который тот наверняка не вытащит, пока не увидит своих денег.

В общем, я набросал план. Согласовал его с Ашотом, а ему некуда было деваться, так как то, что я остался без паспорта, в большей степени висело на его плечах. План выглядел следующим образом: я попрошу Валеру вернуть паспорт, несмотря на то что всех денег Ашот отдать не может в связи с неудачной поездкой. Якобы возвращаемая сумма, которую мы назовем, должна быть внушительной – не меньше половины кредита. Это прозвучит правдоподобно, да и Валера наверняка будет рад вернуть хотя бы это. Чтобы выманить паспорт, скажу, что мы не отдадим денег, пока я не увижу документ собственными глазами: «Один раз ты меня перехитрил, теперь я тебе не доверяю». Чтобы он поверил, что деньги у нас есть и мы не блефуем, свернем рулончик из бумаги, сверху приукрашенный настоящей купюрой в 50 долларов. Как бы невзначай нужно засветить этот рулончик, чтобы Валера загорелся. Была у него одна слабость – какая-то неземная любовь к деньгам. Когда он видел золото или купюры, то немножко терял голову. Эмоции будто ширмой заслоняли ему мозг и лишали способности действовать рационально. В его рискованном бизнесе не раз Валеру обманывали, не раз приходилось ему сталкиваться с опасными личностями. Если бы ему удавалось до конца оставаться хладнокровным, многих неприятностей удалось бы избежать. Но просыпающаяся вдруг неудержимая жадность при виде денег или драгоценных металлов импульсивно заставляла его идти на неоправданные риски.

Мне удалось одолжить газовый пистолет, теперь оставалось назначить дату встречи. В ночь перед этой встречей я возвращался на свою съемную квартиру и вдруг вспомнил, что квартирный хозяин уже давно просил меня посмотреть счетчик электроэнергии. Как минимум недели две прошло, а я вспомнил только в тот поздний вечер. Как это часто бывало в то время, лампочки в подъезде все были выкручены, и в коридоре царила полная темень. Электросчетчики встроены перед входной дверью. Я включил зажигалку и направил свет пламени на свой счетчик. Передо мной, не считая первых нулей, предстали три цифры: 666… По спине прошли мурашки. Несмотря на это, я не стал изменять планы. На следующий день мы договорились с Валерой о встрече у него дома. Перед этим я передал Ашоту газовый пистолет, который внешне мало чем отличался от настоящего, и объяснил ему (точно так же, как до этого объяснили и мне), что пистолет имеет незначительный дефект. И если вдруг надо выстрелить, то его следует держать немного в стороне от корпуса, потому что иначе гильза вылетит прямо в голову стреляющему…

И вот настал этот вечер, мы пришли к Валере. Он нас пригласил вовнутрь, в большую комнату. Мы устроились за журнальным столиком на креслах. Перед этим мы, как и было принято, сняли в коридоре свою обувь. Всё шло более-менее по плану, с той только разницей, что убеждать вытащить паспорт пришлось намного дольше. Приходилось приводить гораздо больше аргументов. Он явно боялся его принести. Мой последний аргумент, что я ему больше не доверяю, потому что он перехитрил меня в прошлый раз, не очень убеждал его. Тогда я сказал ему, что таким образом хочу его наказать, чтобы он знал в следующий раз, как обманывать, и с нынешнего момента буду общаться с ним только так: никакого больше доверия. Интуиция ему подсказывала, что тут какой-то подвох. В конце концов, когда мы засветили наш «долларовый» сверток, как и ожидалось, у Валеры в ответ засветились глаза – он, видимо, как всегда, отключил свои мозги. Повременив совсем немного, он, ничего не сказав, вышел в другую комнату. Мы замерли в ожидании. Вернулся он с папкой, в которой, кроме моего паспорта, находился ещё и наш договор о кредите. У меня начало учащенно биться сердце: половина дела сделана. Валера ещё раз попытался уговорить меня дать ему сначала деньги. Но после моего однозначного и эмоционального отказа всё же вернул паспорт. Я держал его в руках! Трудно было в это поверить! Я сразу спрятал его во внутренний карман своей джинсовой куртки. Ашот действовал строго по плану, и он даже на секунду дольше не собирался задерживаться: «Ладно, потом вернем сразу всё, пойдём!» – и стремительно направился в коридор, где быстро обулся и занял выжидательную позицию возле выхода. Я поспешил следом.

Валера вначале словно окаменел от нашей наглости, но постепенно стал приходить в себя и начал нервно выкрикивать: «Что значит потом? Где мои деньги?! Отдайте мне мои деньги!» Но я уже обувался. Он настиг меня в коридоре и окружил своим огромным корпусом, пока я завязывал шнурки: «Отдай мне мои деньги!» «Я бы с удовольствием, – думал я, – но откуда они у меня возьмутся? А те 50 долларов, завернутые в «куколку», принадлежат Ашоту, и он их пока решил не возвращать». Но я не нашел что ему сказать. Меня начала охватывать паника: что дальше? Почему никакой реакции от Ашота? Он еще здесь вообще?