Чтение онлайн

Не дождавшись ответа, Елисей покинул комнату. Так и не узнав, что меня танцует далеко не ненависть; десяток противоречивых эмоций, но только не она.

Мне нужно было прийти в себя, Тихон.

Нужно было хоть на секунду отвлечься, ведь я сходила с ума.

Даже сейчас, обращаясь к тебе, я не могу сдержать надоедливых слёз. Душу так и кромсает затупленный нож.

Режет. Полосует. Уродует.

Елисей пропал на несколько часов, подарив мне время на сборы. Искажённой походкой я подходила к шкафу и возвращалась к кровати. Несмотря на катастрофический упадок сил, мной двигало желание поскорее убраться из этого дома.

А нужда поговорить с тобой тянула якорем...

– Софа? – окликнула Нелли, показавшись в комнате. – Тебе нужна помощь?

Остервенело закидывая вещи в сумку, я лишь покачала головой.

– Я помогу, – проявила настойчивость девушка. Без всякого допроса, без лишних вопросов. А ведь ранее она была куда проницательнее.

Стройная, привлекательная брюнетка, которой посчастливилось быть гувернанткой, а не кровной родственницей Райских, она знала о своей привилегии.

Мы одновременно поняли футболку с пола; наши колкие взгляды встретились.

– Ты всё знала, так? – скорее уточнила я.

Нелли не ответила, тем самым согласившись.

– И не удосужилась сказать об этом Тихону?

– Ему не следует об этом знать, – резко обрубила Нелли, вырвав вещь из моих рук. – Кто и может ему всё рассказать, так это Елисей. Мы не в праве в это лезть.

Меня пошатнуло от её хладнокровности.

– Значит, ты его никогда не любила, раз у тебя хватает совести так поступать.

Оторвавшись от процесса, Нелли потемнела в лице.

– Я берегу его. Это ли проявление равнодушия?

– Почему же ты не сберегла его от меня?! – психанув, я опустилась на край кровати. Мы будто бы говорили на разных языках. Ранее Нелли не казалась мне настолько чёрствой. Более того, я всем сердцем верила, что она такой не является.

– Всё ли рассказал тебе Елисей? – аккуратно переспросила девушка, заглянув мне в глаза. – Что ты узнала, Соня?

Её вопрос заставил меня задуматься. Но не склонил к ответу.

– Не моё дело, верно, – горько усмехнулась Нелли. – Я обычная горничная, со мной не стоит объяснятся. Марионетка в руках влиятельного хозяина, и только. Пустышка. Но если ты любишь Тихона, то ты не скажешь ему об этом. Не причинишь боль, которую испытываешь сейчас сама. Поверь, мне не удастся залечить эту рану, – на этом девушка ушла.

В словах Нелли была правда, но терялась связь. В её представлении чувства Тихона шли в противовес моим. Но мы оба были жертвами критических обстоятельств.

Или только мне так казалось? Что ещё я не успела узнать?

Лунный свет коснулся половиц и лежащего на полу Рона, придав непослушной шерсти мнимого благородия. Верный пёс сопел, утыкаясь влажном носом в щиколотку и щедро пускал слюни на прикроватный коврик.

Последний раз я прибывала в этих стенах…

– Я буду скучать по тебе, дружок, – произнесла тихо, проведя пальцами по растрёпанному ошейнику. – Береги своего хозяина. Он у тебя тот ещё негодник.

Входная дверь хлопнула, вместе с тем вздрогнула я. До боли знакомые шаги становились чётче, реже становился пульс. А когда Рон сорвался с места, все мои мольбы увидеть Елисея потерпели крах.

– Салют всем жителем подземелья! – отозвался Тихон, наткнувшись на темноту. – Если вы решили устроить мне засаду, то у вас не вышло. С детства тащусь по ужастикам. Да и вы на чудовищ мало походите.

Я продолжала молчать, не сводя глаз с пыльного окна.

– Прости, что бросил тебя утром. Глеб устроил внеплановый бой, – продолжал Тихон, скидывая с себя кроссовки и спортивную куртку. – Но я знал, что одними извинениями не отделаюсь. Намутил тебе пижаму. Фирменную. Теперь такая только у тебя, и у жены Макгрегора.

На коленки упала длинная футболка с нашивкой «Everlast». Я же сжала простынь в кулаках, боясь произнести хоть слово.

– Так и знал, что тебя обрадуют только трусы выдающегося танцора, – его подбородок коснулся плеча, губы обожгли шею, а дыхание – душу. – Завтра же сниму их с участника «Тринити».

– Тихон, – прозвучало с неким укором. – Не надо.

Мне пришлось вывернуться, чтобы избежать его прикосновений.

– Да ладно? Настолько непростителен косяк? – удивился он, загородив собой последний свет. – Я не ждал лёгкости, но это слишком.

Теперь, когда он стоял передо мной, я вовсе позабыла о том, что хотела сказать. Насильно выработанная уверенность скопилась в убийственную слабость.

– Уверен, поцелуй тебя разморозит, – Тихон потянулся ко мне, но получил резкий отпор. – Да что с тобой такое? Вчера ты была более сговорчивой. Серьёзно, я не поспеваю за твои настроением. Может, выпишешь часы приёма? Сегодня ты нежная, завтра – стерва. Я и это готов стерпеть.

– Больше не придётся терпеть, – сухо отозвалась я, заглушая плачь в сердце. – Вчерашняя ночь была ошибкой. Некий эксперимент.

Улыбка спала с его лица. Брови сошлись.

– Эксперимент? И каков был итог, профессор? – огрызнулся Райский.

Если бы каждый удар сердца оставлял на мне трещину, я бы разлетелась на части. На миллион мельчайших осколков.

– Ничего. Пустота.

– Правда? А вот мне так не показалось.

Наперёд зная, что Тихон не уступит, я решилась на беспроигрышную атаку:

– Сомневаешься? Да кто полюбит такого, как ты – избалованного и неуправляемого ребёнка? Мальчишку, решившему, что ему всё дозволено, потому что его бросила мать. Но мир вокруг тебя не вертится, оттого и бесишься. Ты неудавшийся эгоист, Тихон, и всегда им останешься.

Криво улыбнувшись, парень опустился на колени. Мурашки пробежали по коже от его невозмутимой стойкости.

– Ты общалась с отцом, не так ли? Что в этот раз наговорил старик?

Ох, если бы я только могла всё тебе рассказать…

– В том, что ты мне противен, вины Елисея нет, – зато я утопала в ней по макушку. – Изменив мою жизнь, ты сделал её невыносимой.

– Соня…

– Я ненавижу тебя, слышишь?! – сглотнула я слёзы, поддавшись вперёд.

На его брови блестела кровь. На скуле вырисовывалось тёмное пятно. На переносице виднелась ссадина. Но главное разочарование затаилось где-то внутри.