Чтение онлайн

Да, именно так, София. Я продолжаю жить. И больше никто не в силах остановить меня. Никто не отталкивает. Никто не сбегает. И не делает всего того, что заставляет меня тонуть в чувстве вины.

Нелли горячая. Даже слишком для девушки, которая воспылала страстью. Наверняка за этим стоит что-то большее, принятое зваться ненавистным мне понятием. Я оправдываю её надежды образно, на деле думая лишь о себе.

Мне нужна эта разрядка.

Острые ногти касаются бёдер. Нелли умело справляется с узелком на шортах, и когда момент близости становится почти исполнимым, неуместно шепчет:

– Ты решил залечить её мной? – голос девушки переполняет грусть. – Если так, то я хочу знать правду. Это ничего не изменить. Кроме того, что я не стану вспоминать это вечер с большим упоением.

Мой настрой незамедлительно гаснет.

– И когда я забываю, вы все не упускаете случая напомнить… Мне плевать, ясно? Сейчас мне нужна только ты.

– Надолго? – задаётся Нелли, и я отталкиваю её от себя.

Ты всегда всё портила! И портишь сейчас!

Спрыгнув со столешницы, я вонзаю кулак в стену. Рёбра обжигает новая боль.

– Тебе нужно знать правду, Тихон…

– Я и так её знаю! – обернувшись, срываюсь на девушку: – Вы все скрывали её от меня! Читали записки этой чокнутой и притворялись глупцами! А теперь, как зомбированные, твердите мне одно и тоже! Прочитай до конца, Тихон! Узнай всё! Тебя ждёт трагичная сказка, где ты обязан прослезиться! Нет! Чихал я на эти сопли! Плевал на Софию и всех вас! Ясно?!

Поджав губы, Нелли неловко натягивает на кофту на оголённые плечи.

– Она возвращалась к тебе, – признание даётся ей нелегко. Я же принимаю его спокойно, ведь не раз его слышал. – Обстоятельства сыграли против, и Соне пришлось уехать. Но поверь мне, как девушке, если она нашла силы написать тебе, то смогла подавить в себе эту боль…

– Боль?! – окончательно взрываюсь я. – Снова делаете меня виноватым?! Да что я успел натворить?! Не так сильно страдал?! Или ел чаще положенного?! Вы просто идиоты, которые прониклись жалобами эгоистичной девки! Ох, ну да, её нужно жалеть, ведь она инвалид! И теперь так уверенно раздаёт со своего трона приказы! Но я больше не играю в эти игры…

Слышишь, Соня?! Мне всё равно!

Нелли опускает ресницы. Размышляет. Копается в кармане и протягивает мне флешку. На её удивление, я выхватываю её так быстро, будто в ней крылся недостающий мне воздух. Но я сжимаю кулак так сильно, чтобы треск накопителя пронёсся по помещению, а после бросаю осколки на пол.

Тебе не добраться до меня, Мегги Янг. Больше нет.

Оставь меня в покое.

Моя комната походит на забытую берлогу. Добрый слои пыли на полках, не расправленные занавески, разбросанные по полу вещи и нехватка свежего воздуха Но внешняя картинка на порядок лучше, чем та, что рисуется в моей душе.

Чернота и больше ничего.

Я будто ненавижу весь мир и всё, что меня окружает меня. Ненавижу солнечный свет, ароматы, людские голоса. Ненавижу эти стены, ведь они напоминают мне о Софии. Ненавижу самого себя за то, что превратился в убожество.

Мелкая мерзавка всё же пробралась в мой дом и устроила в нём хаос. Обманула, притворяясь блаженной простушкой. Теперь её следы везде, они путают сознание, отравляя мою жизнь. Каждый день, каждую секунду.

– Тихон, давай поговорим, – подавленно бормочет отец, налегая на дверь. – Так не может больше продолжаться. Одиночество не сделает тебя счастливым.

Да что он знает о счастье? Предатель, который лишил меня будущего, находит в себе смелость давать мне советы? До чего же отчаянная тень.

Тень. Перманентное пятно. Полный черноты блик, который не имеет право на внимание. Я больше не могу смотреть на него по-другому. Не хочу видеть в нём личность, ведь она давно погибла под градом эгоизма.

Крепко сжимаю в руках весовой диск и швыряю его в дверь. На некогда ювелирном творении Елисея вырисовывается глубокая вмятина, как ярый знак протеста.

Наступает тишина. Мне становится легче.

Я смотрю на гору чемоданов, в которые так бестолково закидывал все свои вещи. Они заскучали. Мне лишь стоит сомкнуть зубы и оторвать голову от подушки; запрыгнуть в машину и до предела вдавить педаль газа, навсегда оставляя прошлое за плечами. Но так было бы легче всего.

А я противник лёгких путей.

Слышишь, Соня? Я не сломаюсь. Не стану тем, кем ты хотела меня видеть.

Очередной стук в дверь окончательно выводит меня из себя. Сжав кулаки, я готовлю их встречи с Елисеем, но распахнув дверь, встречаю неожиданных гостей. Первым между ног пробегает Рон, заскучавший по вниманию хозяина. Следующим в комнату заходит Арс. В огрубевшей руке парня ютятся изящные женские пальцы. Затем я слышу стук каблуков, и поднимаю голову. Мне хватает несколько секунд, чтобы разглядеть за кудрявой копной Иветту.

– Выглядишь паршиво, – заместо комплимента бросает Арс. – Мрачный взгляд, лицо помятое… Слово «душ» тебе о чём-нибудь говорит?

Таким я стал без тебя. Пустым. Безликим. Ничтожным.

– Нахрена припёрся? – цежу я, чувствуя напряжение каждой клеткой своего тела. Мышцы горят. Кулаки чешутся. Скулы пульсируют, как после удара тока.

Арс проходит в конец комнаты и деловито усаживается в кресло. Вета тем временем беспокойно накручивает медную прядь на палец.

Сейчас она не кажется мне железной леди. Девушку явно что-то тревожит.

– Я принёс тебе письмо, – выдаёт друг, поигравшись флешкой, как тем гипнотическим маячком. – И прежде чем ты решишь измельчить его блендером, я должен предупредить, что данный экземпляр единственный. Все другие ты уничтожил.

Единственным он был тогда, когда попал мне в руки. А после оказалось, что откровенные строки предназначались им всем.

Рон принялся вилять хвостом. Вета опустила глаза.

– Чихать я на него хотел. Сам знаешь об этом, – сдавленно рычу я.

Арс хватается за голову.

– Скажи мне, Тихон, ты осёл? Если так, то я куплю тебе корзинку морковки. Но если у тебя осталась хоть капля здравого смысла, то, будь добр, прочти это чёртово письмо! – вспыхивает Арс, что совсем ему не свойственно.

Я отворачиваюсь. Смотрю на кулаки. Глаза коробят татуировки, что изуродовали шрамы. Именно так выглядит сейчас моя душа.

– Это ведь ничего не изменит, – хриплю я, запустив пальцы в волосы.

Ничего. Ведь если бы Соня хотела, то давно бы вернулась ко мне.