Чтение онлайн

— Куда мы едем? — Спрашиваю я, украдкой бросая взгляд в его сторону. Боже, он невероятный, с четко очерченной челюстью и короткими, взъерошенными черными волосами.

— Ты знаешь, куда мы едем, Джезебель, — строго отвечает он, не отрывая глаз от дороги. Мое сердце замирает, вспоминая его речь о том, что я была его и только его. Этот район принадлежит моей первой любви, Майклу. Он никогда не делал ничего плохого, мы просто отдалились друг от друга. Он заслуживает счастливой жизни, и внезапно мой мозг наконец решает напомнить мне, что этот человек, этот безымянный мужчина, — монстр.

— Он ничего не сделал, — выдыхаю я едва ли не шепотом. Мое признание встречено тихим смешком.

— Он называл тебя своей, Джезебель. Насколько сильнее я могу вбить это в твой маленький глупый мозг? — Я ошеломлена его агрессивностью, но делаю все возможное, чтобы не показать этого. — Я бы сжег весь этот мир дотла, только чтобы убедиться, что ты моя. Ничто в этой жизни не давало мне столько смысла, сколько ты, моя агония. Я твой и только твой, так же как ты теперь моя. И я обещаю, что ты будешь благодарной за то, на что я готов пойти ради тебя.

Я сижу в тишине, позволяя его словам прокручиваться в моем мозгу. Так много вопросов, на которые я не в состоянии ответить. Кто он? Почему я важна для него? Почему мне это нравится? Я все еще копаюсь в своих мыслях, пытаясь найти ответы, когда он откашливается, чтобы привлечь мое внимание. Я поднимаю глаза, замечая, что мы остановились перед домом. Он украшен гирляндами, придающими крыльцу слабый свет, в то время как все внутреннее освещение, кажется, выключено. Это дом Майкла. Звук захлопывающейся дверцы его машины отвлекает меня от надвигающейся панической атаки, маячащей на задворках моего сознания. Я медленно открываю дверь и начинаю выходить. Незнакомец пробирается в заднюю часть фургона, прежде чем снова появляется с канистрой бензина.

— Нет, нет, нет, — заикаясь, выговариваю я, — ни в коем случае.

— Правило три.

— К черту твои правила! — кричу я ему. Он приподнимает бровь, прежде чем возразить.

— Ты можешь взять эту гребаную канистру и следовать за мной, или я могу приковать тебя цепью к его входной двери и сделать это без тебя. — Его глаза темнеют, прежде чем он продолжает. — В любом случае, этот дом сгорит дотла. — Комок встает у меня в горле, когда я смотрю на него. Как он может утверждать, что сделает для меня что угодно, и в то же время угрожать моей жизни, не задумываясь ни на секунду? Он, кажется, читает мои мысли, когда отвечает. — Джезебель, я последую за тобой в этой жизни и в следующей. Ранняя могила для тебя означает раннюю могилу для нас обоих. Может быть, в следующей жизни у нас будет более простая история любви, но это не значит, что я не буду бороться за нее в этой. — Он делает шаг ко мне, окутывая своим мускусным ароматом.

— Так ты собираешься взять эту гребаную канистру? — Я смотрю на его руки, держащие легковоспламеняющуюся жидкость. Все мои мысли смешиваются до такой степени, что я не могу сосредоточиться. Но следующее, что я помню, это то, я перехватывая канистру из его рук, и поднимаюсь за ним на крыльцо.

Свет свечи танцует на деревянных досках, пока мы направляемся к двери. Это такое ностальгическое чувство, что на мгновение я позволяю себе забыть о происходящем. Хэллоуин всегда был моим любимым праздником, и я никогда бы не подумала, что проведу его, копая себе могилу. Но так же, как этот праздник пройдет, пройдет и ночь. Я отбрасываю свои мысли и смотрю вперед, туда, где мой незнакомец взламывает замок входной двери. Мне так сильно хочется спросить его, откуда он знает, как это делается, но я прикусываю язык. Если Майкл дома, он, как минимум, заслуживает спокойной смерти во сне. Не проснувшись от того, что какой-то псих и его бывшая девушка вломились в его дом и подожгли его.

Дверь со скрипом открывается, и лунный свет заливает вход в дом. Медленно я следую за ним, ошеломленная тем фактом, что он, кажется, точно знает, куда идет. Мое сердцебиение учащается, когда он скользит вверх по лестнице. Там находится комната Майкла, и меня пугает, что он движется к ней так легко. Он должен был быть здесь раньше. Подходя к двери, он достает фломастер из заднего кармана и начинает писать на двери.

— Она всегда была моей, — бормочет он вслух, выводя те же слова на дереве. По моему телу пробегает холодок. Смогу ли я действительно пройти через это? Буду ли я вообще жив к рассвету, если не сделаю этого? Последнее, кажется, выигрывает, поскольку я протягиваю бензин.

— Что-что ты хочешь, чтобы я сделала? — Нервно шепчу я. Он поворачивается ко мне, его зеленые глаза завораживают меня и поглощают целиком.

— Облей мебель в других комнатах, а я встречу тебя снаружи, моя сладкая агония.

Тепло разливается у меня в животе, когда его прозвище для меня слетает с его губ. Это почти оскорбление, но то, как он произносит это, заставляет меня чувствовать, что он боготворил бы землю, по которой я хожу. Как будто я единственная вещь на этой планете, из-за которой стоит испытывать боль. Я на цыпочках иду по коридору в ванную, где сбрызгиваю жидкостью занавеску для душа. Прежде чем уйти, ловлю свое отражение в зеркале. Мои волосы в беспорядке, но он проделал приличную работу, приведя в порядок мое лицо. Было приятно, что он был заботлив со мной, после того, что мы сделали. Я прочитала бесчисленное количество книг, в которых мужчины выполняют последующий уход, но никогда по-настоящему не испытывала этого до сегодняшнего вечера.

К тому времени, как я возвращаюсь в холл, моего незнакомца нигде не видно, поэтому я медленно спускаюсь по лестнице. Как только я достигаю нижней ступеньки, чья-то рука обхватывает меня сбоку и дергает налево, в сторону гостиной. Крепко обхватив рукой мои волосы, он тянет меня к дивану и швыряет на него.

— Прежде чем это место сгорит дотла, — рычит он, — мы собираемся заменить все твои воспоминания о нем тем, как мой член заполняет тебя. — Напевает он в ответ, моя киска уже начинает намокать.

Он опускается передо мной на колени, задирая мое платье выше талии. Без колебаний он сплевывает на мои складочки и накачивает кончик своего члена вверх-вниз, не забывая при этом обводить мой клитор. Я едва могу сдержать стон, когда чувствую давление его члена, входящего в меня.

— Скажи мне свое имя, — шепчу я. он замирает и смотрит в мои глаза. — Я хочу иметь возможность выкрикивать твое имя, когда ты заставляешь меня кончать.

От моего признания я чувствую, как мое лицо заливается краской. Но его ухмылка того стоит.

— Джастин, — заявляет он прямо перед тем, как вонзить в меня свой член. Мои вопросы о том, кто он и чего он хочет, теряются в моем резком вздохе. Боже, он заставляет меня чувствовать себя такой наполненной. Я откидываю голову на подушки, когда он медленно выскальзывает из меня. — Кому ты принадлежишь? — спрашивает он, снова входя в меня. Я прикусываю щеку, сдерживая слова. Если я скажу это, это будет слишком реально. Этот мужчина, это чудовище, не сможет заполучить меня. Может ли он?

— Джезебель! — рявкает он, ударяя рукой по моей левой груди. Укол только усиливает мое удовольствие. — Не заставляй меня снова повторяться.

— Я принадлежу тебе, — стону я, прижимаясь своей киской к его члену.

— А кто я такой?

— Джастин. Я принадлежу тебе, Джастин.

Когда последний слог слетает с моих губ, его толчки становятся первобытными. Входя и выходя из меня, я стону для него. Мысль о том, чтобы разбудить Майкла, приходит мне в голову, но это ничего не значит для меня, когда мой оргазм начинает нарастать. Руки Джастина опускаются на мои бедра, когда мой оргазм достигает своего пика. — О, Боже мой! — Я вскрикиваю, когда мои стенки начинают сжиматься от его длины.