Чтение онлайн

Ее улыбка озаряет комнату.

— Ты собираешься переехать сюда?

— Это план.

— Надолго?

— Навсегда.

Она бросается в мои объятия, и мы оба падаем на пол. Через секунду ее губы оказываются на моих, и я прижимаю ее к своей груди.

— Ты серьезно? — спрашивает она между поцелуями.

— Абсолютно.

Я переворачиваю нас так, что оказываюсь сверху и смотрю на нее сверху вниз.

— Нет ничего, что я не сделал бы для тебя, Дев. Когда я сказал, что ты моя, я не имел в виду, что это удобно.

Она с ухмылкой касается моей щеки.

— Я пыталась уговорить себя поехать с тобой. Каким-то образом, я знала, что должна быть с тобой. Просто… это казалось таким невозможным.

— Это все равно будет нелегко. Мне придется путешествовать, но, когда я буду дома, я буду здесь.

— Я могу справиться с трудностями. Я просто не переживу, если у меня не будет тебя.

Я снова подношу свои губы к ее губам, желая поцеловать ее. Две недели я обходился без нее, и теперь, когда я здесь, я словно впервые открыл глаза. Свет яркий и чистый, а в воздухе витает надежда.

— Ну, слава Богу, что ты не моя жена, — раздается от двери голос Коннора.

Я оглядываюсь.

— Ты не против?

— Учитывая, что ты в моем доме, на моем полу? Да, вроде как против.

Щеки Девни краснеют, она отталкивает меня от себя, и я помогаю ей подняться на ноги.

— Прости, Даки.

Он закатывает глаза.

— Все в порядке, Креветочка.

И она делает то же самое.

— Ненавижу это имя.

— Да, я тоже не слишком люблю свое, — язвит он.

— А я люблю свое.

Они оба поворачиваются ко мне, на их лицах написано недовольство, как будто это я раздавал прозвища, а не Деклан. Я единственный, кого мой засранец-брат пощадил. Я не знаю, почему, и никогда не был настолько глуп, чтобы спрашивать.

— Именно поэтому его никто не использует, — говорит Коннор, сложив руки на груди.

— Скажи это.

— Нет.

Я ухмыляюсь своему брату.

— Да ладно, ты же знаешь, что хочешь.

Он отмахивается от меня.

— Дев?

— Ни за что.

Я резко вздыхаю.

— Все в порядке. Я сам скажу… Жеребец. Я жеребец. Я жеребец, мужественный и тот парень, в которого все девушки просто не могут не влюбиться.

— О, черт возьми. Он сказал это с такой серьезностью, словно он деревянный блок в стене.

Я пожимаю плечами.

— Если тебе так легче думать…

— В любом случае, если хочешь целоваться с Девни, делай это где-нибудь, где мои дети не будут заходить и видеть это.

Я притягиваю ее к себе и целую в висок.

— Я не против.

Она качает головой, прежде чем положить ее мне на плечо.

— Он глупый.

— Да, как деревяшка.

— Как думаешь, ты сможешь присмотреть за Остином? — спрашивает Девни у Коннора. — Всего несколько часов.

— Конечно… все в порядке?

Она смотрит на меня, на ее губах играет озорная улыбка.

— Да, просто мне нужно поработать с деревом.

И вот за это я ее люблю. Ну, по этой и многим другим причинам.

***

— Так ты переезжаешь сюда? А где, блядь, я буду жить? Вернусь в эту чертову хибару? — спрашивает Джейкоб, потирая руки над костром.

Мы все четверо снова вместе. Мы все живем в одном городе, в одно время, после того как поклялись, что этого никогда не случится.

— Девни продала дом Джаспера и Хейзел, и мы решили проголосовать, можем ли мы остаться в этом доме, пока не решим, хотим ли мы заниматься строительством на этой земле.

— Я, блядь, не голосовал.

Коннор смеется.

— Это потому, что ты не считаешься.

Деклан кивает.

— Ты был в Голливуде, все было сделано при личной встрече.

Джейкоб застонал и плюхнулся в кресло.

— Ненавижу вас, мудаков.

— Чувства взаимны.

Всего за неделю она смогла выставить недвижимость на продажу и продать ее новой семье, которая жила во временном доме, пока искала жилье. Отец, Люк Аллен, умер во время выполнения задания, и его жена, Бренна, переехала сюда, чтобы дети могли быть рядом со своей семьей. Люк был хорошим парнем, и я играл с ним в мяч в нашей школьной команде. Когда мы узнали о случившемся, мы постарались помочь им. Коннор помог немного обновить дом Джаспера, пока я работал над тем, чтобы пристроить всех животных, Джейкоб смог достать для детей несколько вещей с автографами, о которых никто не просил, а Деклан потянул за ниточки, чтобы Бренна получила дом без дополнительных сборов и прочего. Все, что я знаю — это то, что Девни получила деньги, и теперь у Остина есть фонд на колледж.

— Ну, если мне придется остаться на земле Эрроувудов, то я останусь в доме Деклана.

— Черта с два.

— У тебя четыре спальни!

Он пожимает плечами.

— У меня не хватит места для твоего эго.

— О, пожалуйста.

— Я вынужден с ним согласиться, — добавляю я. — Оно стало еще больше раздуваться с тех пор, как ты подписал контракт на съемки в кино.

— Слушай, парень, который считает тебя потрясающим — сын Бренны Аллен, — объясняет Коннор, беря в руки напиток.

Джейкоб потирает руки перед камином.

— Парень, о котором мне говорила Элли? Это сын Люка?

— Один в один, — подтверждает Дек.

Оказывается, младший сын Бренны, Себастьян — большой поклонник Джейкоба. Его единственное желание — встретиться с ним, и мы все помогаем ему в этом, но у Джейкоба большое сердце и он хочет сделать больше.

— Вау. Я и не знал. Коннор, ты служил с ним?

Коннор качает головой.

— Я не знал, что он служил во флоте. Очевидно, он был летчиком-истребителем, и его самолет упал во время тренировочного полета.

— С ума сойти, — говорю я, чувствуя, как настроение немного портится.

— Да, я сочувствую парню. Я надеюсь, провести с ним некоторое время и немного облегчить ему жизнь.

— Нет ничего лучше, чем иметь фальшивого супергероя в качестве своего нового лучшего друга, — говорит Деклан и поднимает бокал.

— Вместо старого придурка с комплексом героя? — возражает Джейкоб.

Это быстро превратится в безобразие. Но я не из тех, кто вмешивается в происходящее, поэтому я откидываюсь на спинку стула, позволяя огню согревать меня, пока они обмениваются колкостями. Сегодня вечером мы пили пиво, шутили над женщинами, владеющими нашими жизнями, подшучивали над Джейкобом за то, что он последний одинокий брат, и вообще проводили время в общении. Знаете, чья это была идея? Женщин, которые владеют нашими жизнями. Они считают, что нам нужно больше времени проводить в кругу семьи, поскольку последние девять лет были сплошным дерьмом.