Чтение онлайн

– А из тебя получилась бы отличная леди Макбет, – откуда-то сверху донесся до Эмили мужской голос, и в ту же секунду рядом с ней на свободный стул плюхнулся Натан. – Может в следующий раз ты порадуешь своего мужа этой ролью? Обещаю, что ни разу не отведу от тебя глаз.

Вместо того, чтобы рассердиться, Эмили внимательно всмотрелась в его лицо и выглядела так, словно старалась для себя что-то понять.

– Скажи, в последнее время с тобой не случались припадки? Ты не терял сознание, или тебя не подводила память?

Натан опешил от таких вопросов.

– Что-то подсказывает мне, – продолжила Эмили, – что с твоим здоровьем не всё в порядке и тебе следует обратиться к доктору. По-моему, у тебя либо горячка, либо ты помешался рассудком. Я даже слышала, что некоторые люди страдают раздвоением личности и ведут себя очень странно. Наверно мне не стоит раздражать тебя и нужно во всем тебе подыгрывать.

Натан не удержался и достаточно громко рассмеялся. Его поведение тут же привлекло внимание соседей.

– В таком случае, сегодня я побуду преподобным Джоном Гриффином, – он сомкнул перед собой ладони и с умным видом произнес. – Скажи, дочь моя, сколько раз за этот день ты молилась?

Эмили посмотрела на него как на дурака и покачала головой.

– Ты невыносим, – а потом прикрыла программкой рот и беззвучно засмеялась.

Слуги принялись гасить свечи и лампы в зале. Лишь у самой сцены они оставили их гореть. Наступила тишина. Все замерли в ожидании представления. В самом углу расположились музыканты и получив от хозяина сигнал, начали играть.

Двое мужчин раздвинули занавес и перед зрителями открылось подобие стен замка. Вскоре, в крестьянском платье и с корзинкой в руках, на сцене появилась младшая мисс Дэвис.

Эмили приготовилась следить за ходом пьесы, как вдруг, ладонь Натана опустилась на ее руку и крепко сжала ее. Тут же глаза Эмили стали такими большими и выразительными, что могли бы освещать не только сцену, но и всё вокруг.

– Натан! – не разжимая зубы, процедила она.

– Я Джон, – точно так же не размыкая губ, ответил он, а потом потянул на себя ее руку и разместил ее между их ног, тем самым пряча от любопытных глаз.

Она постаралась вырвать кисть, но Натан продолжал крепко удерживать ее. Эмили не могла резко выдернуть руку, так как это сразу бы привлекло к ней внимание. Всё, что ей оставалось делать, так это на словах выражать своё недовольство, и то делала она это еле слышным шёпотом.

– Я ненавижу тебя, – прошипела она.

– Скоро ты меня будешь любить.

– Ещё чего.

– Вот увидишь.

Натан в наглую расправил ее ладонь и просунул между ее пальцами свои, тем самым заключив их руки в замок. И хотя оба они были в перчатках, Эмили чувствовала насколько горячей была его рука. И почему-то это тепло заставляло ее сердце учащенно биться.

«Джон, Джон, милый Джон» – много раз повторяла она про себя, изо всех сил стараясь отвлечься от того огня, что разгорался в руке и воспламенял ее тело и душу.

Полтора часа! Целых полтора часа Эмили сидела как на иголках. Рука Натана была той самой змеёй, которая искушала и мучила ее. Против воли в голову лезли всякие нехорошие мысли. Все смотрели на игру сестер Дэвис, а она смотрела свой собственный спектакль, в котором главным героем был Натан. Но нет, он не был положительным персонажем, он был настоящим злодеем, совратителем невинных дев. И ей предстояло противостоять его коварным уловкам, держа свои желания под надёжным замком.

С видом непреклонного человека Эмили решила, что их соединённые руки будут последним, чего он от нее добьется. Она приложит все усилия, чтобы больше не оказаться с ним рядом.

Наконец, прозвучала последняя реплика старшей Дэвис. Наступила тишина, а потом раздались громкие аплодисменты. Вместе с овациями и ее рука получила свободу. Эмили хлопала в ладоши с таким энтузиазмом, словно делала это первый раз в жизни. Она не могла ни нарадоваться, что теперь ее ладонь снова принадлежала ей и она распоряжалась ей по своему усмотрению.

После многочисленных поклонов, сестры Дэвис скрылись за занавесом, а все зрители повставали с мест. Эмили желала как можно скорее выйти из тесных рядов и оказаться подальше от Натана, но казалось, никто не спешил расходиться. К тому же еще миссис Фейн принялась шептать на ухо мужу, к кому из столичных гостей они должны быть в первую очередь предоставлены.

Вдруг, Эмили ощутила, как чья-то рука опустилась на ее талию.

– Эмили, ты же исполнишь со мной первый танец? – услышала она ненавистный голос Натана.

Неслыханная дерзость!

– Ни за что! – и со всей силы ткнула его локтем под ребро.

Он издал какой-то крякающий звук и тут же его рука слетела с талии.

– По-моему, ты напрашиваешься на наказание, – через несколько секунд снова заговорил он. – Я вот только не могу выбрать, устроить тебе новую порку или страстно поцеловать.

Эмили не удержалась и повернувшись к нему, одарила его сердитым взглядом.

– Если ещё хоть раз ты напомнишь мне о… ну ты сам знаешь о чем, я собственноручно застрелю тебя.

Натан усмехнулся.

– Так значит ты хочешь чтобы я поцеловал тебя? Замечательный выбор! Лично я тоже предпочел бы оказаться с тобой в более уединенной обстановке. Это принесет нам гораздо больше удовольствия.

Руки Эмили так и потянулись к нему, чтобы придушить этого негодяя.

– Ты выдаешь желаемое за действительное. Ты никогда не поцелуешь меня. Слышишь, никогда.

– Ох, Эмили, на твоём месте я бы не зарекался. Когда-то ты обещала больше не разговаривать со мной, и что я сейчас вижу, а вернее слышу? Ты ведёшь со мной сладкие речи. Я больше чем уверен, что совсем скоро ты подаришь мне поцелуй.

Не видя смысла продолжать этот разговор, Эмили недовольно фыркнула и отвернулась от него. В это время родители, наконец, решили выйти в проход и освободили ей путь. Правда Джудит тут же взяла дочь под руку, и как несколько минут назад шептала мужу, теперь шептала ей, кому они должны быть представлены. У матери были по истине наполеоновские планы, и Эмили пришлось не один круг пройти по залу, пока та их полностью не осуществила.

Кроме себя и отца, Эмили жалела мистера Дэвиса, которому пришлось как мальчику на побегушках у миссис Фейн, ловить того гостя, с кем Джудит желала познакомиться, и с важным видом представлять их друг другу. Каждое такое знакомство оборачивалось продолжительной беседой, и к тому времени, когда в зале не осталось никого, кто бы не знал семью Фейн, танцы давно начались, а Эмили уже хотелось оказаться дома.