Моя война
Шрифт:
– Остальные в рейсе, – пояснил мне Соснович.
Развод прошёл очень быстро. Сказывался «афганец», не дающий ни поднять голову, ни что-то вразумительное сказать.
– Сегодня что-то совсем разошёлся!
Лейтенант, стоящий рядом, протянул мне руку:
– Наиль. Абдуллаев. Зам третьей роты.
В столовой, на обеде, этого офицера я не видел.
– Юра. Фадеев. В пятую роту пришёл. Ты тоже замполит?
– Нет. Как говорится, чистый зам! Технарь.
– Давно в Афгане?
– Месяц. «Чижик» ещё. Сам откуда?
– С Северо-Кавказского…
– Нет, родом откуда?
– С Кавказа. В Орджоникидзе родился.
– Осетин, что ли?
– Нет. Родители военные. Отец там служил.
– А я с Узбекистана. С Коканда.
То, что Наиль восточных кровей, было ясно и без справки. Высокий, смуглый, худощавый. С раскосыми глазами и белозубой улыбкой. По-русски он говорил без какого-либо акцента:
– «Афганец» сегодня как взбесился!
– Часто так?
– По-разному! Не поймёшь. Жара, а он дует и дует. И прохладней-то не становится. Песок и пыль достали уже! Ладно, пойду к своим. Машины надо готовить. Мы завтра на Торагунди уходим. Я в седьмой комнате живу. Заходи!
– Спасибо, обязательно!
Я оглянулся, но своего старшину не увидел. Зато попал «глаза в глаза» замполиту батальона. Он поманил меня рукой:
– Ну что, Фадеев, знакомишься с народом? Переоделся уже. Молодец!
Создавалось впечатление, что майор Силин говорил нехотя и вяло, словно делал одолжение.
– Так точно! Потихоньку осваиваюсь.
– Какую роту в училище заканчивал?
– Шестнадцатую! Но начинал в первой!
– Ух, ты! А я заканчивал первую! В семьдесят пятом!
– Я только в семьдесят девятом поступил!
Силин оживился. Улыбнулся:
– И куда только нашего брата не бросают! Уж как я не хотел в ОБМО идти… Но вот уже замену жду со дня на день.
Мне стало интересно:
– А почему не хотели, товарищ майор?
– В Союзе вся служба в пехоте шла. Привык. Знал всё. А здесь несколько другая специфика. Пришлось привыкать. Вникать. Вот и ты вникай поскорее!
– Расскажите, товарищ майор, специфика-то в чём? Я ж вообще из дисбата пришёл.
В первый раз слово «дисбат» не произвело никакого впечатления на моего собеседника.
– Ладно. Пошли в штаб, в мой кабинет. Пообщаемся.
Очередной модуль, как все. Только таблички на дверях с указанием хозяев служебных помещений. Силин пропустил меня вперёд:
– Проходи. Садись! Спрашиваешь, в чём особенность службы в ОБМО?
Я кивнул головой.
– Во-первых, в том, что люди всегда в дороге. Как бы это сказать? Россыпью, что ли. И заметь, каждый в своей машине! И каждый должен сам принять решение в экстремальном случае. В пехоте проще: вот рота, вот строй, вот командир! Поэтому запомни: есть свободная минута где-нибудь на ночёвке в полевом парке – нечего бойцам груши околачивать! Дрессируй их!
– Как это?
– Проигрывай с ними боевые ситуации на дороге. К примеру, засада или подрыв. Пусть изображают из себя КамАЗы. Главное, чтобы знали, кто что должен делать. Понял?
– Так точно, понял!
Сказав замполиту «понял», почувствовал, что ничего не понял! Я и сам пока не знал, что надо делать при подрыве или, не дай бог, при засаде. Но в который раз переспрашивать было уже выше моих сил. Мне стало казаться, что этот день вопросов-ответов никогда не закончится. Ещё утром был в Кабуле. А вот прошло всего несколько часов, и я получаю инструктаж в шиндандском ОБМО. Кстати, вместо гератской пехоты. Новой, разной по сути и значению информации было столько, что она отказывалась умещаться в голове. Я себя утешал только одним: потом всё уточню у старшины. А Силин продолжал:
– Во-вторых, тут хоть вешайся, а дисциплина у бойцов ниже плинтуса! Вот говорят, что со следующего года закроют Кушку…
– Как закроют? – снова, не удержавшись, переспросил я.
– В смысле, что не станут колонны пересекать границу. Все грузы будут получать в Торагундях. Туда железнодорожную ветку тянут. Там все склады разместят. Вот тогда и уйдёт вся контрабанда! И закончится для нас, вернее для вас, дрючилово на каждом совещании в дивизии. Понял?
Это и для меня было понятно:
– Ясно!
– Ладно, Фадеев, иди! Не тушуйся! Быстро во всё вникай. Не стесняйся – спрашивай, если что. Старшина у тебя дельный мужик! Зам в роте хороший – Марков. Год прослужил. Климцов, командир роты, и взводные – заменщики. Скоро уходят. Старайся установить со всеми добрые отношения. Конечно, есть здесь свои нюансы, негласные законы! Так что ты со своей колокольни да со своим уставом поаккуратней. С контрабандой осторожней!
– Да я…
– Что «я»? Шальные деньги заманчивы! Раньше времени не зарекайся! Меру знай во всём! С солдатами особо не цацкайся и не братайся, а то на голову сядут. Водки много не пей! А в целом…
Замполит замолчал. Усмехнулся чему-то своему. Встал из-за стола:
– В целом – как сложится, так и сложится: всё в твоих руках! Вот на днях придёт новый начальник вместо меня – тебе с ним работать! А я уже одной ногой дома! Давай, новосибирец, не опозорь родную бурсу!
– Постараюсь, товарищ майор! Ещё один вопрос разрешите?
– Давай!
– По службе. Я имею в виду – чем замполит здесь должен в основном заниматься-то?
Силин хмыкнул:
– Да всем! Будешь и начальником колонны в рейс ходить, и в техзамыкании, и замполитом, и, если надо, водителем. Но самое главное, что с тебя будут спрашивать, – дисциплина в роте. Учти, водители народ борзый! Особенно старослужащие. Плюс у тебя только национальностей одних есть и будет порядка двадцати. А это – землячества, народные чудачества…
Замполит прямо стихами заговорил:
– Многие друг друга на дух не переносят! А ещё наркота!
– Какая наркота?
Всё перечисленное Силиным не прибавляло мне задора, но слово «наркота» просто убило.
– Ну, лейтенант, ты даёшь! Ты куда приехал-то? В Афганистан! Здесь этого дерьма как грязи в русской деревне! У них травка, гашиш, или, как они его называют, чарз, вообще за наркотик не считается. Дети курят с детства. И нашим бойцам просто так раздают! А пакетики с героином специально закидывают в кабины на стоянках. Умный выкинет, а дурак решит попробовать. И, к сожалению, таких безмозглых хватает! Вот за этим тоже очень внимательно следи!
Моя голова опухла. Я просто физически чувствовал, как закипают мозги. В черепе, как в кастрюле, всё превращалось в какую-то кашу. Наверное, весь этот болезненный процесс как-то отразился на моём лице. Замполит, увидев его, рассмеялся:
– Что, Фадеев, напугал я тебя? Так ведь я ещё не про все страсти-мордасти рассказал. Но не буду! Сам всё узнаешь. Не волнуйся – не всё так мрачно, как я тебе нарисовал. Со старшиной познакомился?
– Так точно!
– Нормальный мужик?
– Вроде да.