Чтение онлайн

Дэвид поцеловал меня в голову и опустил глаза. Похоже, дошло, и, чтобы покончить с этим, я продолжила перечислять свои впечатления от нашего фильма:

– Во-вторых, ваш фильм чудо как хорош. Его смотришь не отрываясь, на одном дыхании. Все актеры играли замечательно, а ты… ты был прекрасен, – я почувствовала, что мои глаза наполняются слезами, и уже на одном дыхании произнесла: – «Оскар» по праву твой и Джека…

Мы оба молчали несколько секунд. Первым нарушил молчание Дэвид:

– Во-первых, не «ваш фильм», а наш фильм. И мой «Оскар» это твой «Оскар», потому что это тебя я просил простить меня. В той сцене я видел только тебя, Крис. Во-вторых, сейчас самое время, чтобы тебе сказать «но»… – процедил Дэвид.

Он снова стал злиться на меня. Что бы я ни сказала, все не так. Да что с ним сегодня?

– …но это не моя история, – не отдавая себе отчета, выпалила я.

– Не твоя? – Дэвид отшатнулся от меня. – Что ты имеешь в виду?

– Ты был так убедителен, так искренен в раскаянии Макса, что я почувствовала себя предательницей в этой истории. Но это не моя история.

Я упиралась, как упрямая ослица. Я всегда гордилась своим самообладанием, но сейчас не замечала, что по моим щекам потоком льются слезы. Дэвид застыл и во все глаза смотрел на меня. Он молчал, понимая, что мне нужно высказаться. А меня уже нельзя было остановить. Платину молчания прорвало, и слова лились из меня потоком. Сдерживая все эти годы свои эмоции, мне в тот момент стало жизненно необходимым рассказать Дэвиду правду.

– Понимаешь? Тогда я не могла ему простить. Для меня это было кошмаром, от которого я по сей день не могу окончательно избавиться. Он предал меня. Ты понимаешь, Дэвид? Макс меня предал и заставил пройти через весь тот кошмар. Это так больно видеть, как твой… с другой… Я не знаю, как у других, но когда я занимаюсь любовью с желанным и любимым мужчиной, то думаю, что только у нас с ним может быть так прекрасно и неповторимо, что только со мной – и ни с кем больше – он может получать такое наслаждение. Что это я дарю его ему, а он мне. Это сейчас я понимаю, что это только моя иллюзия. Красивая? Да, очень красивая, но все же иллюзия. А тогда… Он был первым моим мужчиной… Я была раздавлена. Он буквально растоптал меня. А потом приходит осознание, что из-за похоти Макса, только из-за этой гребанной похоти ты убила своего… еще не родившегося ребенка, и уже тебе нет прощения. Макс перестал для меня существовать, понимаешь? Он давно уже прощен. Но это отнюдь не значит, что я его как прежде люблю. Я не могу себя простить. Не могу, понимаешь? И дело уже не в Максе, а во мне. И прощать мне нужно не его, а себя.

Дэвид смотрел на меня каким-то отстраненным взглядом, словно видел меня в первый раз.

– Крис, ты такая…. Крис, у меня с тобой…, – он на секунду замолчал и продолжил охрипшим голосом, – только с тобой у меня так ошеломляюще прекрасно и неповторимо. Это не иллюзия, поверь мне.

Теперь замолчали мы оба. Первой не выдержала я.

– Дэвид, я написала свою историю, это была моя жизнь. Это я – «твердолобая дурочка и засранка». И ты не прав, когда говорил, что в жизни так не бывает. Как видишь, бывает, потому что в моей так и было. Я написала о том, что чувствовала в тот момент. Вот почему я так долго не соглашалась поправить сценарий. Я понимала, что если соглашусь, то это уже будет не моя история. Ты должен меня понять, потому что… – я на секунду остановилась, чтобы набрать в легкие воздух. – Ты с Джеком… вы оба так наседали на меня, что я не устояла, как и не устояла тогда… в машине. А должна была, просто была обязана… и тогда, и в машине. Это я кругом виновата. Прости.

– За что? – чуть слышно проговорил Дэвид. Губы его дрогнули, как будто он собирался что-то еще сказать, но потом передумал.

Я посмотрела на него и увидела блеск в его глазах и пылающие щеки. Недосказанность подчас приводит к недопониманию, а я хотела, чтобы Дэвид не сомневался в моей преданности ему. И потом, мне жизненно необходимо было выговориться, извлечь наконец из сердца всю накопившуюся тяжесть.

– За все, что случилось с нами, – расстроенно ответила я.

Но Дэвид словно не слышал меня. Он по-прежнему в упор смотрел на меня и молчал. Меня это сбивало с толку. Я опустила голову и стала снова говорить, потому что не могла молчать:

– Дэвид, если посмотреть правде в глаза, ты переиграл Хэлли по всем статьям и перетянул одеяло на себя. Я знала, что так и будет. Так в итоге и случилось: Джек снял его историю, историю Макса, но думаю, что у него она была несколько иной. И Хэлли – это не я. Но, может быть, я ошибаюсь? И если я такая, то я себе совсем не нравлюсь. А потом ты был так прекрасен и так проникновенно убедителен в раскаянии Макса, что, возможно, я тебя бы и простила, но, скорее всего, нет. Мне даже в фильме сцену измены было больно смотреть, и я закрыла глаза. А она в фильме была более целомудренной, чем в жизни. Все было так ужасно. Поверь мне на слово. Возможно, я ревновала уже не его, а тебя… Но было больно смотреть, а пережить… В жизни все страшней и больней. Я совсем тогда потеряла голову. Когда не готов это увидеть, хотя к этому нельзя подготовиться, тебя захлестывает ужас и боль. Эмоции зашкаливают, и тогда в голове остается только одна мысль – убежать и спрятаться. Не могла же я вам сказать, что поверженная и обманутая Хэлли – это я.

– Даже мне? – услышала я голос Дэвида, и это привело меня в чувство.

– Как раз тебе и не могла. Тебя это удивляет? – я с трудом подняла голову и посмотрела на него.

Дэвид обнял меня и крепко прижал к груди. Затем отстранился и перевел на меня взгляд, в котором читалась такая грусть, что мне стало больно дышать.

– Это ты должна простить меня. Дорогая, любимая, прости, что я такой твердолобый. Мне нужно было самому догадаться. Но ты всегда была такой неприступной и отстраненной. Твоя реакция на меня была столь равнодушной, что, разозлившись на тебя, а возможно и на себя тоже, я вломился в твою жизнь нагло и цинично. Конечно, я избалован вниманием к своей персоне, но чтобы так… холодно и подчеркнуто равнодушно. Ты была вся такая недоступная, просто недосягаемая для всех, а главное, для меня, что я почувствовал себя в тот момент неуютно. Не буду скрывать, меня это очень задело. Пожалуй, моя гордость была уязвлена. Джек предупредил меня, что ты особа строгая и не склонная к авантюрам. Не буду утверждать, что не замечаю красивых женщин, но и удивить меня неземной красотой не просто, сама понимаешь, с какими красавицами мне приходилось сниматься, а уж соблазнить – тем более.

– Как видишь, Джек ошибся. Я не прошла тест и оказалась особой ветреной и склонной к авантюрам. Но со всей ответственностью заявляю, что не пыталась тебя соблазнить. Если честно, то у меня даже в мыслях этого не было. Я ставлю перед собой только реально выполнимые задачи. Если я тебя все же соблазнила, то поверь мне, это получилось случайно, помимо моей воли, но, вместе с тем, я горда собой. Ловко я тебя поймала?

Дэвид покачал головой и рассмеялся.

– Жаль, что не хотела меня соблазнить. Но рад, что ты поймала меня, и у тебя это получилось на раз. Ты правда не хотела меня?

Я захлопала глазами и от его наглости, открыла рот, но так и не нашла, что сказать и закрыла его. А Дэвид продолжал подтрунивать надо мной:

– Даже чуть-чуть? Нет?

Я растерянно покачала головой.

– Обидно! – И он действительно с обидой вздохнул. – Твое утверждение, что ты ветреная, не выдерживает никакой критики. Не льсти себе. Ты не способна на флирт. И поймала не ты меня, а я тебя, и мне это стоило немалых усилий. Ты вгоняла меня в отчаяние своей отстраненностью и равнодушием ко мне. Когда Джек в первый раз подвел меня к тебе, чтобы познакомить нас, ты улыбнулась, но твои чудесные глаза оставались такими холодными и серьезными, а улыбка лишь тронула твои губы и замерла где-то там… – он наклонился и поцеловал меня в переносицу, и я зажмурилась от счастья. – В тот момент ты была чарующим равнодушием, вот кем ты была. И еще меня задело твое упрямство. Ты упрямо избегала меня, а я пытался угадать, где смогу тебя встретить, а когда угадывал – радовался, как ребенок, что вижу тебя. Это такое чудесное подростковое чувство, и я его постоянно испытываю, когда обнимаю тебя после долгой разлуки.

Пока Дэвид говорил, я любовалась им. Каждым его движением, поворотом головы, движением его губ, таких любимых и желанных.

– Вот уж не ожидала, что тебе нравятся упрямые ослицы. Но ты ошибаешься, я не подружка ослика Иа. Я скорее лошадка Крис. И у меня тоже зашкаливало сердце, когда я видела тебя. Но я не должна была… Пыталась бороться сама с собой, но не смогла… У меня оказалась жалкая воля, и в итоге мое жалкое «Я НЕ МОГУ» победило мое сильное «Я ХОЧУ». Ты действительно поймал меня и приковал к себе цепями. Что значит это для меня – я знаю, но хорошо ли это для тебя? Не думаю, что тебе следует этому радоваться. Я из легкой интриги могу превратиться для тебя в проблему и обузу.

Я рассчитывала на шутливый ответ, поскольку сказала это так, ради смеха, но по лицу Дэвида пробежала дрожь. Похоже, я задела что-то важное для него. Я поймала себя на мысли, что в этот раз все идет не так. Все иначе, и Дэвид напряжен, как будто пытается что-то для себя решить.

– Крис, прости меня, дорогая.

Он произнес это таким обреченным голосом, что на мгновение я потеряла дар речи. Я ведь только хотела пошутить. О боже! Я что, правда его проблема? Это что, я угадала?

– Простить? За что простить? – мой голос предательски задрожал.