Чтение онлайн

Когда я поднялся в спальню, малышка уже спала, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Интересно, она всегда спит в позе эмбриона, или таким образом хотела спрятаться от меня? Лег на кровать, но сон не шел, я крутился и каждый раз поглядывал на рабыню у моей постели. Так дело не пойдет. Встал и поднял ее на руки, она прижалась ко мне и потерлась щекой о мою голую грудь и втянула носом мой запах, пробормотав что-то вроде: "Вкусно". Положил ее на кровать, лег рядом, накрыл нас теплым одеялом, прижал ее покрепче к себе, вдавив ее попку в свой пах, и сразу провалился в сон, как только закрыл глаза.

Первое, что почувствовала, проснувшись утром, это мягкость и тепло постели. Второе— жар голого тела, прижавшегося ко мне сзади, одна его рука лежала на моей груди. Не поняла. Я хорошо помню, что засыпала на полу. Лунатизмом, вроде бы, не страдаю. Значит, он? Зачем? Чуть шевельнулась, но рука на груди подгребла к телу сзади еще ближе, прямо вжав в себя, и просунув свое выдающееся начало мне между ног. Если еще чуть пошевелится, то окажется внутри. Нет-нет, пожалуйста, только не сейчас, организм требует свидания с сантехникой в отдельной комнате. Я замерла на секунду, а рука с груди начала движение вниз.

Взвизгнула, когда он резко опрокинул меня на спину, и навис сверху, зажав руки в своих и придавив их к подушке с двух сторон от головы. И пикнуть не успела, а его член уже во мне, и мужчина начал плавно двигаться, целуя меня так, что не хватало воздуха. Если он не отпустит меня в течении пяти минут, я описаюсь прямо в постели, вот позор-то будет. Начала мычать, так как его язык выполнял роль кляпа, и сделала несколько движений телом, чтобы скинуть его с себя, но сделала себе только хуже. Мучитель освободил одну свою руку, зажав мои одной левой над головой, а правую положил мне на горло и чуть сдавил. Воздуха сразу не стало хватать, и перед глазами замельками черные точки, зато внизу разгорелся пожар. Еще несколько фрикций и он вышел из меня, усевшись мне на ноги и направив струйку спермы мне на живот и грудь.

— Вот это я понимаю, доброе утро! Почисти меня и беги приводи себя в порядок, — приподнявшись, он встал на колени над моим лицом, и сунул член мне в рот.

Когда я его облизала, он потрепал меня по щеке, и встал с кровати, я бегом кинулась в ванную. Ублюдок, он опять раздраконил меня, и не дал мне кончить. Спасибо хоть, отпустил вовремя, и я не опозорилась.

Я уже заканчивала принимать душ, когда изувер присоединился ко мне.

— Помой меня. Руками. Это будет твоей обязанностью. Так же как и желать мне доброе утро своим ротиком…как это было только что, — добавил он, хотя я и так догадалась.

Утро было очень добрым. В душе я еще раз воспользовался гостеприимным телом рабыни. Потом мы позавтракали и я велел крошке одеться, так как мы едем по магазинам.

— Господин, моя работа…

— Твоя работа на ближайший год — ублажать меня. Сейчас мы заедем к тебе на работу, и ты напишешь заявление на увольнение.

— Слушаюсь, Господин.

— Надень юбку, блузку и чулки, никакого нижнего белья. В машине не замерзнешь, — добавил я, увидев ее сомнение.

— Слушаюсь, Господин.

Интересно, это багровые ягодицы или постоянно влажные складки между ног, так быстро научили ее послушанию?

Когда проезжаем мимо зоомагазина, останавливаюсь, и помогаю рабыне выйти из машины. Проходим внутрь и я подхожу к стойке с ошейниками и поводками. Девочка топчется у входа.

Начинаю перебирать ошейники. Продавец занят с покупателем: женщина выбирает хомячка и клетку.

— Милая, — произношу громко, что услышала не только рабынька, — как думаешь: какой ошейник больше подойдет моей любимой сучке?

Девочка вздрагивает всем телом и краснеет. Подходит вплотную и шепчет:

— Любой, какой пожелает Господин.

— Пожалуй, вот этот лучше всего оттенит ее цвет кожи, — взяв в руки белый кожанный с шипами, делаю вид, что хочу приложить его к ее шее. — И возьмем вот это, — протягиваю руку к поводку в виде цепочки, с кожаной петлей для руки. — Как думаешь, строгий ошейник нужен для воспитания моей сучки?

Девочка чуть сознание не теряет от стыда и унижения и шепчет:

— Пожалуйста, Господин, не надо. Ваша сучка будет очень послушной, — на границе ультразвука добавляет малышка.

— Хорошо, для прогулок мы купим ошейник позже.

Тороплюсь расплатиться картой, потому что стояк так распирает брюки, что приходится прикрывать его снятым пиджаком. Вот сейчас я пожалел, что не ношу ни пальто, ни куртку. В машине всегда тепло, но до нее надо еще дойти, а в рубашке даже эти несколько шагов напрягают.

Завожу машину, поправляю член в брюках. Какого хрена? Заворачиваю в какую-то подворотню, расстегиваю ширинку, беру рабыню за шею сзади и резко опускаю ее к своим коленям:

— Давай, сучка, помоги Хозяину.

Девочка помогает себе руками, облизывает головку, но я нетерпеливо насаживаю ее ртом до самого основания. Голубоглазка давится, я даю ей отдышаться и вновь прижимаю ее голову. Чувствую, как что-то горячее капает мне на ноги, провожу по ее лицу, оно мокрое. Слёзы? Что-то вроде раскаяния охватывает меня. Отпускаю ее голову, глажу по волосам:

— Давай теперь сама, сделай мне хорошо, и тебе не придется ходить в ошейнике по улице.

Да, это хороший стимул. И вскоре я изливаюсь в горячий ротик.

Ненавижу! Как же я его ненавижу! Изверг! Извращенец! Я не выдержу год. Я уже сейчас хочу смерти. Для себя или для него — неважно. За что он так со мной? Да, в контракте говорилось об унижениях, но не на людях же. А он…

— Оу, сучка, да ты вся мокрая… Хочешь меня так же сильно, как я тебя?

Только сейчас я почувствовала его руку у себя между ног. Он нежно гладил между липких складок, обводил пальцем по кругу клитор, но не задевал его. Ввел в меня один палец, подвигал им, второй, и сразу третий. Они свободно вошли с хлюпающим звуком. Мне стало еще более стыдно, если это возможно. Он насаживал меня с двух сторон, как барашка на шампур. Его член во рту и пальцы внутри входили и выходили одновременно. Когда он кончил, а я была на грани, он вытащил из меня пальцы, захватив ими побольше смазки, и начал размазывать ее по моим ягодицам, уделяя особое внимание другой дырочке, проталкивая в нее то один палец, то другой, но не глубоко, только чуть-чуть. Было слегка больно, но терпимо. Хотя сейчас я была так возбуждена, что смолчала бы на любые его действия, только бы он позволил мне кончить. Наверное, он прав, что выбрал меня, я такая же извращенка, как он. От осознания этого мне становится еще противнее. Ненавижу!

Осознание, что голубоглазка хочет меня так же сильно, сносит мне крышу. Очнулся от ее стона боли. Мои пальцы насилуют ее задик. Бля… В подворотне, где любой может нас увидеть. Я извращенец.

Достал из бардачка влажные салфетки, вытер руку, остальные бросил ей на колени:

— Приведи себя в порядок.

Пока она, смущаясь, делала это, я привел в порядок свою одежду и мысли. Спокойствие, Коршунов, только спокойствие. Дыши. Нет, не смотри на нее. Бля…вот зачем? Зачем я посмотрел на нее? Опять стояк. И пять минут не прошло, а ты вновь готов. У тебя спермотоксикоз, Коршунов, несмотря на то, что сегодня ты слил уже трижды.