Чтение онлайн

— Риен, — задохнулась я. — Пожалуйста, не... не останавливайся...

Он улыбнулся, отклонившись подальше от меня, поднимая свою руку между нами. Его пальцы блестели на свету. Он слизывал мои соки с руки, по пальцу за раз, пока я наблюдала за ним.

Я стонала. Мое тело было разрушено потребностью, которая пересилила все рациональные мысли.

— Хватит игр на сегодня. Ты отличная актриса, Сара. В конце я почти поверил тебе.

Гнев затопил меня. Я ненавидела его за то, что он привел меня сюда. Ненавидела его за боль и удовольствие, предложенное освобождение, в последний момент им же сорванное. Но более всего я ненавидела его за то, что он мне не поверил.

— Ты не можешь... — захныкала я, ненавидя и то, как звучал мой голос — плаксиво и навязчиво. — Прошу тебя. Ты не можешь остановиться. Ведь я так близко. — Ты ни к чему не близка, — оборвал Риен. — Я вижу это по твоим глазам. Ты все еще цепляешься за образы, бывшие у тебя до меня. Ты не здесь. А где-то в другом месте.

— Нет, — сердито закричала я. — Клянусь...

— В следующий раз, — сказал он, поднимаясь, — Я хочу, чтобы ты держала свои глаза открытыми. Все время. Понимаешь меня? Или я никогда не продвинусь дальше.

Устроив руки в карманах, он небрежно стоял, ожидая мой ответ. Все мое тело, каждая его клеточка требовали ласки, теперь, когда он отстранился. Насмехаясь надо мной. Поддразнивая. Заставляя меня желать то, что он отобрал. Я ненавидела его еще и за это.

— Пошел ты, — прошипела я.

Он улыбнулся. А я еще больше возненавидела его за эту улыбку, потому что он становился невероятно прекрасным, улыбаясь так. Красивое лицо, скрывающее монстра внутри.

— Ты мне нравишься, Сара, — сказал он с полыхающей в глазах улыбкой. — Думаю, нам будет очень весело вместе. Но не сейчас, особенно тебе. Ведь ты ещё примерно час не сможешь двигаться.

Крик стиснул горло. Час? Целый час, прежде чем я начну шевелиться. Целый час, за который я могла бы потрогать себя, ослабляя невыносимую боль. Все это казалось нереальным.

— Или я могу привести тебя в чувства пораньше, привязав ремнями к операционному столу. На самом-то деле, я туда и направляюсь. Если ты хочешь присоединиться к Мистеру Стидхиллу и узнать, что такое настоящие пытки — уверен, я смогу это организовать.

— Нет, — прошептала я.

— Хорошо. Тогда увидимся позже, моя дорогая Сара, — он наклонился, поцеловав меня в лоб, — и, Боже, моя кожа запела там, где коснулись его губы, — после чего покинул комнату. Лежа на диване, не в силах пошевелиться, я могла лишь думать о монстре, захватившем меня, и о том, как сильно я жаждала вновь ощутить его прикосновение.

Глава 11

Риен

Что за прекрасная игрушка. Прикосновение к ней походило на изучение нового инструмента.

Я хмыкнул, проходя через секретную дверцу шкафа. Стена позади меня встала на место. Мистер Стидхилл, лежащий на операционном столе, все еще тяжело дышал. Я обернулся, включая музыку — легкую часть неизвестного мне музыкального квартета. Быть может, Барокко. Струны воспроизвели мелодию в воздухе.

Я схватил свои перчатки. Сперва удовольствие, потом боль. Мне нравилось доставлять девчонке удовольствие, но боль – моя первая любовь. Я взял пипетку с нитратом серебра и пододвинул стул к операционному столу. Мистер Стидхилл спал, но это долго не продлится. Подняв нитрат серебра над его лицом, я позволил капле упасть на обнаженную часть.

Он резко очнулся, его тело скрючилось на столе. Крики, исходящие из-под кляпа, не ложились под музыку, и я нахмурился, напоминая себе вернуться к связанным узлами затычкам, замещающим вату. Капли одна за другой исчезали из пипетки.

Я вспомнил, как родители вынудили меня изучить игру на виолончели. У всех и друзей были дети, играющие на пианино или на скрипке. Моя мама не любила звучание виолончели, но ей нравилась сама идея. Как и сама идея о сыне, способном играть на инструменте. Вот чем можно похвастаться!

Сначала я ненавидел ее, но потом стал практиковаться в одиночестве своей комнаты. Когда я поднял виолончель, установив ее перед собой, я осознал, что мне понравилось. Понравилось, как моя рука держала гриф. Понравилось, как я водил смычком по струнам. Как низкие ноты лились из-под древка вместе с дрожью моего тела. Как ноты скользили через меня, словно волны.

Но как только моя мать поняла, что я полюбил виолончель, она продала ее, купив вместо этого рояль. Но я никогда не играл по другим нотам.

Кап-кап-кап. Нитрат серебра прожигал раны, которые уже становились зараженными. Воздух врозь всей операционной не был стерильным. Я вспомнил уроки в медицинской школе. Один из первых научных экспериментов, доказывающих, что инфекции могли перемещаться по воздуху, заключался в сознательном заражении пациентов. Это относилось к тому, что мои преподаватели называли негуманным. Врачи помещали инфицированного пациента рядом со здоровым. И единственное, что было между ними – это сетка. Они никак не контактировали, но инфекция передавалась от одного к другому. Из чего можно было вынести, что болезнь распространялась по воздуху так же легко, как и при физическом контакте.

И это негуманно? Хоть какие-то знания об этих болезнях наверняка спасли впоследствии тысячи жизней. Я не мог осуждать тех врачей за их методы. Они думали, что их действия — к лучшему.

— Все, что я делаю, – к лучшему, — сказал я, капая нитратом серебра на лицо Мистера Стидхилла. А он кричал вновь и вновь, не понимая. Его мышцы дергались под каплями концентрированной жидкости. Глаз потускнел, покраснев. Я бы распылил его с физраствором, но ему, на самом деле, не было нужно зрение в обоих глазах. Вместо этого, я капал нитратом серебра на один из них.

Ох, как он взвыл! Это был славный звук, хоть и приглушенный.

— Теперь вы проживете дольше, — сказал я, похлопывая Мистера Стидхилла по плечу. — Знаю, быть может, это вовсе и не то, чего вы хотите, но все к лучшему.

Музыка всё еще играла, когда я убирал нитрат серебра, откладывая его на хранение на соседний с операционным столом столик. Не думаю, что Саре стоит возвращаться в эту комнату. Лучше будет держать ее в библиотеке.

Да, это сработает. Насвистывая, я вымыл руки в раковине, радуясь своей роли в уравнении. Мистер Стидхилл скоро бы умер, то есть у меня в наличии было всего несколько дней. И у меня были мысли, как их использовать, хоть и не совсем ясные. Но, в любом случае, я был рад держать его при себе ради забав, ведь на этой неделе клиентов больше не ожидалось. Возможно, он бы предложил мне заплатить за свою свободу.

И Сары. Сара. Мой новый инструмент для изучения. До сих пор я понял в ней лишь малую частицу, но все же был уверен в своих силах узнать больше. Гораздо больше. Я не знал ее, но мне хотелось раскрыть все желания, руководящие ей, все тонкости. Все то, что она хотела от моих пальцев и губ. Она была новой и невинной, и, хоть я и не знал наверняка, останется ли она, я мог бы узнать о ней больше, пока держал бы здесь. И вскоре я бы выведал все ее тайны.

Вскоре я заставил бы ее тело петь.