Чтение онлайн

Не раздеваясь, он прилег на свою — бывшую Полинину — половину кровати и задремал.

— Ты слышишь? — спросил часовой у центрального шлюза напарника, вертя головой и хмурясь. — Звук какой-то… Странный.

— Да метель воет…

— Нет! Что я, не знаю, как воет метель?

— Отстань, а? Дай отдохнуть. Мне завтра на уборку уровня, а я, мне кажется, прихворнул…

Источник звука — монотонного, низкого, густого гудения — был где-то совсем рядом. Часовой вглядывался в темноту, но ничего не видел. Один раз ему показалось, что над самой головой пронеслось что-то большое и темное, похожее на шмеля. Но откуда здесь взяться шмелям?

— Ай, черт!!! — заорал он, почувствовав жгучую боль в правой руке выше локтя.

— Ты что? — напарник мгновенно вскочил со своего ящика и бросился к нему.

— Укусила какая-то гадина… Ай!!! — теперь уже огнем вспыхнула нога. — Убери ее скорее!!!

— Да не вижу я ниче… — напарник поднес керосиновую лампу ближе, и в этот момент большая мохнатая тварь, лязгнув жвалами, кинулась ему в лицо.

Так и не зашел, подумал Петр Савельевич, засыпая. А ведь наверняка есть, чем поделиться. Это ничего, завтра обязательно встретимся, а уж потом попрошу Валентина взяться за этого новичка всерьез…

Ему приснился прекрасный, светлый сон-воспоминание.

Мальчику Пете двенадцать лет, он живет с родителями в Москве, в тихом районе недалеко от парка Сокольники. Лето, он на каникулах и один дома — папа и мама на работе. Многие его сверстники, приятели разъехались по пионерским лагерям, подмосковным домам отдыха с родителями, кто-то — по приморским курортам.

Петя, посмотрев мультики по черно-белому телевизору, идет в комнату отца — слушать музыку. В углу у балконной двери на лакированном деревянном столике с красивой, витой ножкой стоит отцова гордость — студийный бобинный моно-магнитофон «Тембр», большой и непреподъемный, «гроб с музыкой», как называла его бабушка, когда была жива. Записи для него отец покупал, или переписывал на бобины «Свема» и «Тасма» у друзей. Это были Окуджава, Высоцкий, Северный, Ножкин, Эдуард Хиль, для мамы — Пугачева и Ротару. На записи отец уезжал в выходной день утром, а возвращался под вечер «тепленький», но с полной сумкой магнитофонных катушек. «Назаписывался? — ворчала мама. — Иди ложись…» С десяти лет Пете отец разрешал самостоятельно включать музыку, и мальчик, иногда прогуливая школу, часами мог слушать Галича, Северного и Окуджаву.

У отца были и секретные записи, спрятанные в диване и завернутые в плотный пакет. Считалось, что о тайнике сын не знает, но Петя давным-давно обнаружил схрон и частенько с приятелями, в отсутствие родителей, слушал «Луку Мудищева», нецензурный вариант «Евгения Онегина», домашние концерты Константина Беляева. В запретную фонотеку попал почему-то и Эрик Кроль.

Вот Петя поднимает секцию дивана, извлекает заветный пакет, а из него — коробку из плотного картона надписью каллиграфическим почерком отца на ребре «Эрик Кроль». Мальчик включает магнитофон в сеть, щелкает кнопкой, и тяжелый студийный ламповый аппарат начинает нагреваться, гудит и восхитительно пахнет.

Когда мальчик устанавливал катушку, ему всегда казалось, что он работает с пультом космического корабля. Вот он насаживает пластиковую бобину на металлический штырь слева, протягивает ленту через лентопротяжный механизм с большими звуковыми головками и наматывает ее на пустую катушку, лежащую на правом штыре…

Щелкает клавишей. Лента шуршит, струясь между головками; шипит динамик.

Но лирические песни нравились мальчику не особенно. Гораздо больше он тяготел к чему-нибудь хулиганскому, пусть даже и не вполне понятному:

Прослушав, подпевая, обе стороны катушки и зарядившись хорошим настроением, Петя все аккуратно убирает, выключает изрядно нагревшийся магнитофон и двигает во двор.

Уютный двор их, усаженный липами, березами и кустарником, окруженный со всех сторон домами, пуст, лишь несколько молодых мамаш с колясками дремлют на скамеечках. Поболтавшись по сонной округе и не обнаружив никого из приятелей, Петя направляется к большому, красного кирпича, зданию заводоуправления. Здесь располагалась библиотека, в которой мальчик обожал бывать.

Этот запах книжной пыли и бумаги… Деревянные стеллажи от пола до потолка, поскрипывающий пол… Солнце бьет во все окна, освещая корешки книг — мальчик осторожно дотрагивается до некоторых…

— Ты что так долго? — строго спрашивает востроносая очкастая библиотекарша из-за стенки. Он вздрагивает. Подозревать его в преступном умысле — все равно, что видеть злодея в ревностном христианине, пришедшем в храм божий.

— Я выбираю…

— Не больше трех книг в одни руки, — напоминает она. — Лучше придешь еще. Ты ведь недалеко живешь?

Он кивает, как будто она может его видеть. Конечно, недалеко. Он наведывается в библиотеку дважды в месяц, летом — чаще. Интересно, кто выдумал правило: три книги в руки? А если я прочитываю по книге в день, мне что, два раза в неделю сюда бегать?

Читать Петя обожал. Мама говорила — это у них наследственное. Получая в свои руки интересную книгу, мальчик застывал с ней в одной позе на много часов, погружаясь в повествование, выбывая из окружающего, реального мира и перемещаясь в мир выдуманный. Не было для мальчика лучшего подарка в жизни, чем книга и не было лучшего времяпрепровождения, чем чтение.

Он выбирает книгу Алена Бомбара «За бортом по своей воле», любимую книгу отца, о которой тот часто рассказывал. Петя решил наконец прочесть ее сам. Ален Бомбар в одиночку пересек в маленькой резиновой лодке Атлантический океан за 65 дней, пережив множество приключений, и мальчику не терпится узнать, как это произошло. Маме он берет «Лезвие бритвы» Ивана Ефремова. Вспомнив, что лимит не исчерпан, прихватывает сказку Юрия Томина «Шел по городу волшебник» — вдруг захочется легкого чтения… Правда, одолев зимой «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» (пусть и не все поняв), Петя уже полагал недостойным читать детские сказочки.

Мальчик Петя идет из библиотеки домой, довольный, улыбающийся, прижимая к себе три внушительных тома в картонных переплетах. Вокруг душный, яркий летний день, но в тени деревьев что высажены по сторонам аллеи, нежарко. Там пристроились и сопят две грязные дворняги.

Петя идет и наслаждается окружающей природой, миром и покоем внутри себя и вовне, предвкушает интересное завершение дня, когда он станет читать о приключениях отважного мореплавателя.

Впереди, между домами, виден клочок ясного голубого неба — и мальчик улыбается ему.

Медленно сгустилась тьма.

Сердце старика пропустило удар и остановилось вместе с первым истошным воплем: «Помогите!»

В коридоре бегали и кричали люди. Надсадно выла сирена.

Сергей проснулся, вскочил с постели, следом поднялся Денис, и в этот момент в бокс, как ураган, ворвался Макс, экипированный для выхода на поверхность, с откинутым капюшоном. За его спиной маячил Ангин. В руках каждый держал по плащу химзащиты и по автомату с подствольником. За спинами — рюкзаки.