Чтение онлайн

Из ничего возникли запахи, звуки и ощущение тепла.

Открывать глаза не хотелось.

В этом мире быть живым — роскошь. Сергей был жив. Он еще не разобрался в себе, не понял, насколько ему плохо. Но он был жив. И все. Аллилуйя!

Звук уютно потрескивающего костра, тепло, исходящее от него, Сергей слышал и ощущал очень явственно, без каких-либо препятствий. Так бывает, когда на голове нет шлема…

Нет шлема! Он запаниковал и, не открывая глаз, выбросил руки в стороны. В тот же миг всю левую часть тела пронзила страшная боль. Сергей вскрикнул.

— Да лежи ты спокойно, не дергайся… — сказал знакомый голос.

Макс?

Макс… Это ты?

Нет, тень отца Гамлета. Глаза можешь открыть. Сергей, стараясь пока больше не шевелиться, открыл глаза и огляделся. Он лежал головой на большом валуне с заботливо подложенным под затылок куском толстого мха — надо же, не ожидал от Макса такой чуткости… Защитный костюм и шлем были с него сняты и аккуратно сложены в стороне. Под свитером на ране он ощущал тугую повязку.

Они с Максом находились в просторной пещере. Под ногами влажная земля и камушки, мелкие и покрупнее. Макс сидел у входа в пещеру и, близоруко щурясь, строгал своим ножом крепкую палку, оттачивая наконечник. Сергей устремил взгляд наружу. Там светало.

— Сколько мы здесь?

— С ночи, — ответил Макс; что-то странное было в его голосе.

— А… Денис?

Лицо Макса напряглось. Он перестал строгать и поглядел в сторону.

— Мы его бросили? — спросил Сергей.

— Ты был ранен и валялся без сознания, — сказал Макс. — Я вообще не понимал, живой ли ты… А парень угодил в западню, запутался в сети… Они подняли его наверх и потащили, как обезьяны Маугли, по деревьям… Стрелять я не стал — боялся попасть в ребенка.

— А что мальчика разорвут на части… Живьем сожрут… Ты не боялся?

Макс вздрогнул, но ничего не ответил.

— И что мы будем делать? — спросил Сергей.

— Я пойду его искать. — А я?

— Ты здесь останешься.

Весь мир, подумал Сергей. Весь мир и целая жизнь. Все погибло, рухнуло. Не стало Полины. В одночасье сгинула колония — дом, в котором он прожил двадцать с лишним лет. Умерли все люди, которых он знал, — друзья, враги, грешники и святые. Маленькая Лиза умерла. Марат, который еще совсем недавно тревожился, не сгорит ли храм от свечки. Отец Серафим, веривший, что не сгорит. Все мертвы. И сын его теперь пропал. А остался кто? Макс. Чужой человек. А выходит, что ближе его никого у Сергея не осталось.

Нет сына — и что ему, Сергею, делать? Куда он пойдет? Кому он нужен?

В метро, к Возницыну. Гниющий кусок мяса с умершими чувствами. Зачем? Самому Сергею это зачем? Продлить существование ни к чему не годного, не сумевшего уберечь двоих самых близких людей человечишки?..

Ты жалок, Серега, сказал он себе. Бездарен и жалок. Сдохни здесь — вот наилучший для тебя выход.

Он попытался пошевелить левой рукой. Больно; но физическая боль воспринималась как самое малое, ничтожное страдание, которое он должен — и готов — вытерпеть. Гораздо страшнее — ожидание страдания душевного, сердечной муки… И гарантии пережить их не мог дать ему никто.

Пока Макс рыскает по лесу, каждую секунду рискуя нарваться на страшных пигмеев, он, Сергей, будет преспокойно лежать в пещере у теплящегося костерка, жалеть себя и лелеять свою боль. Вполне может случиться, что Макс, в попытке отыскать Дениса, продержится долго — он все-таки боец, профессионал… Но в итоге против орд пигмеев у него нет шансов. Пропал Денис, погибнет Макс… Да и сам Сергей, не в силах дойти до Москвы в одиночку, замерзнет где-нибудь на опушке или тоже станет добычей дикарей.

Такова цена стремления оказаться в раю. Они все там и окажутся. Но для этого надо будет вначале умереть.

— Ты так и не вспомнил, как попал в город? — спросил Сергей.

— Сейчас-то тебе это зачем?

— Интересно.

Интересно ему… Пришел. С караваном. Многих бед можно избежать. Только шли мы иначе, не через лес и поле, а в обход, маршрутом хоть и более длинным, зато безопасным. В какой-то момент наши дороги разошлись: я двинул через город, а караван свернул. У каждого в этом мире свой путь.

— А дальше?

— Почти не помню… Так, урывками. Возможно, это бред. Очевидно, я познакомился с плоргами и шмелями. И, пока эти твари дрались между собой за мое тщедушное тельце, сумел как-то уползти.

— Но цель, Макс? Миссия? Задание? Смысл? Куда? Зачем?..

— Не помню! — отрезал Макс таким тоном, что Сергей моментально понял: врет, собака; возможно, раньше и отшибло, но сейчас он все отлично помнит! — Но согласись: не будь меня и Ангина, неизвестно, удалось бы вам с Денисом спастись от шмелей!

— Теперь это неважно, устало подумал Сергей. Ясно одно: он не останется в пещере ждать, когда дикари сграбастают Макса. Если отправляться на поиски Дениса — только вместе.

— Что ты сказал? — Макс посмотрел на него удивленно.

— Я говорю, проверь мой пистолет, пожалуйста… Я иду с тобой.

— Я слышу их мысли.

Денис лежал ничком, крепко спеленутый жесткими веревками от лодыжек до плеч. Он не мог шевелиться. Тело затекло и болело.

Шлем с него сняли. Он лежал головой на камнях в просторном, гулком каменном гроте или пещере у стены; холода не чувствовал; мимо все время сновали коренастые, лохматые, невысокие человечки. Они почти не разговаривали друг с другом, только обменивались жестами и, кажется, отлично друг друга понимали. Денис, повернув голову так, чтобы видеть их, в жестах не разобрался. Но он отчетливо, без малейшего напряжения, слышал их мысли.

Почти все они были голодны. Одни убеждали других съесть ребенка. Некоторые — сырым и чуть ли не живьем, иные — поджарить или сварить. Главный довод — нет ничего вкуснее детского мяса. Даже те две лучницы, которых убили в лесу, предназначавшиеся для питания племени, не могли доставить такого удовольствия в еде. Ребенок — истинное гастрономическое наслаждение. Съесть и обязательно выпить всю кровь.

Но Денис почти не боялся: во-первых, он слышал мысли дикарей, и это придавало ему уверенности, пусть даже он не мог сопротивляться или бежать; во-вторых — из-за убеждения, что папа не погиб, а только ранен, дядя Макс обязательно выходит его, и вместе они отыщут его, Дениса. И в-третьих… он был здесь не один.

Стоило закрыть глаза — и возникало серьезное лицо симпатичной девочки с носом-кнопкой, глядевшей спокойно и понимающе. В ее глазах он прочел надежду. Денис, будучи мальчиком рассудительным, не сильно доверял девчонкам, но эта придавала ему сил и помогала бороться со страхом.

Итак, одни дикари, их было большинство, предлагали съесть мальчика. Но были и такие, кто считал, что гораздо выгоднее его продать. Некоторые караваны, называемые дикими, могут купить ребенка и щедро за него заплатить. Почему, для чего тут у самих пигмеев была путаница в головах, и Денис ничего не мог разобрать. Но некоторые были убеждены, что выгода от продажи будет несоизмеримо выше непродолжительного удовольствия после пожирания худющего мальчишки. Наваристый суп из такого не приготовишь; жарить — тоже не особо: одни кости.