Чтение онлайн

Джек Батлер служил у Шекспира пять лет. Это был мужчина огромных размеров, на шесть футов выше своего хозяина, а под его грубым джеркином скрывалась недюжинная сила. Сидя на своем гнедом, он, словно башня, возвышался над Шекспиром.

– Ты надежно спрятал письмо, Джек?

Батлер похлопал по своему вьючному седлу.

– Подожди, чтобы удостовериться, будет ли дан ответ. Бог в помощь.

Батлер ухмыльнулся.

– Не бойтесь за меня, хозяин.

Шекспир хлопнул коня по крупу и посмотрел вслед уезжающему Батлеру. Он думал о написанной им записке и о том, как ее воспримет Сесил. В сообщении было два пункта: один – подтверждение того, что графиню Эссекс травят и почти наверняка аконитом и что, вероятно, ее состояние критическое; во втором пункте он сообщал о таинственной смерти Эми Ле Нев, дочери адъютанта и союзника Эссекса, и тревожное подозрение, что эта смерть как-то связана с Макганном.

Отправив Батлера с поручением, Шекспир поехал в Эссекс-Хаус.

В башне, где собрались его бывшие коллеги-агенты, он взглядом отыскал полку с документами, которые хотел просмотреть. Рядом сидел Томас Фелиппес и так внимательно разглядывал через свои толстые очки какой-то зашифрованный документ, словно его ничто более не интересует. Артур Грегори в тот день отсутствовал, а Френсис Миллз, как казалось Шекспиру, постоянно следил за ним пристальным взглядом своих прищуренных глаз.

Он уже столкнулся с Макганном, и эта встреча оказалась не особенно приятной.

– Вы слишком медленно работаете, – прорычал он. – Уже скоро мы все уедем из Лондона. Поторопитесь, Шекспир. Найдите эту женщину.

– А что если ее не существует?

– Найдите ее.

Шекспир протянул руку к полке, на которой лежали бумаги, что он обнаружил в вечер того летнего кутежа. В одно мгновение Миллз оказался подле него, обдав его своим вонючим, словно свиной навоз, дыханием.

– Вы здесь ничего интересного не найдете, Шекспир, во всяком случае о колонии.

Рука Шекспира застыла в воздухе.

– Я просто хочу понять, где искать, господин Миллз.

– Не здесь. Тут вы ничего не найдете.

– Полагаю, я сам решу, где искать, господин Миллз. – Шекспир сурово взглянул на Миллза. Их взаимная неприязнь вспыхнула с новой силой. Как он мог заниматься здесь поисками нужных документов, когда рядом человек, который мог предать его и глазом не моргнуть? Он потянулся за бумагами.

Миллз коснулся его руки, чтобы остановить.

– Не нужно, господин Шекспир. Господин Грегори уже подобрал для вас кое-какие документы. – Миллз показал на стопку бумаг на полу. – Вот. Можете взять их с собой и просмотреть в свободное время.

Бумаги с полки уже были у Шекспира в руке.

– Это вам точно не понадобится, – сказал Миллз, забирая у него бумаги. – Это очень старая корреспонденция от Стаффорда из Парижа. Вот, – он снова кивнул в сторону отобранных Грегори бумаг, – вот что вам нужно.

Шекспир стиснул зубы, стараясь сдержать гнев.

Миллз бросил на него вопрошающий взгляд.

– Господин Шекспир, в этом доме в вас весьма заинтересованы. Бэконы постоянно твердят Эссексу, что информация – это власть. Говорят, что вы тот человек, который поможет им получить нужные сведения. – Он невесело рассмеялся. – Понятия не имею, с чего они это взяли.

Шекспир забрал указанные Миллзом бумаги и карты. Сегодня здесь делать нечего. Сесил поставил перед ним невыполнимую задачу.

Дома в Даугейте Шекспира ждал Джордж Джерико. Он пожаловался, что с уходом Рамси Блэйда и занятостью Шекспира нагрузка сильно увеличилась. Шекспир сказал, что сочувствует, и пообещал, что это временно, поскольку он решил закрыть школу на лето, пока не началась эпидемия чумы. В детской Кэтрин и Джейн занимались шитьем. Когда Шекспир вошел, Джейн спешно поднялась со своего табурета, чтобы уйти. Шекспир подождал, пока она не покинет комнату. Он хотел остаться с Кэтрин наедине. В другие времена он бы обнял ее. Но сегодня он остановился на некотором расстоянии от супруги и заговорил не свойственными себе бодрыми интонациями.

– Ну что, ходила к Беллами?

– Да.

Кэтрин штопала свой лучший киртл. Иголка застыла у нее в руках, не завершив стежка.

– И что?

– И ее там не оказалось. Она у Топклиффа в Вестминстере.

– Это означает, что она была частью замысла, чтобы устроить западню Саутвеллу и заманить в нее тебя.

– Нет, все не так, как ты себе это представляешь. Я считаю, что она стала такой же жертвой, как отец Саутвелл и ее семья. Эти негодяи довели ее до этого. Если она и сделала что-то дурное, то лишь потому, что стала жертвой обмана. Это дело рук Топклиффа.

Выражение лица Шекспира стало напряженным.

– Но откуда тебе знать?

– Вижу, что ты продолжаешь оправдывать этот грязный и продажный совет еретиков.

От неожиданности Шекспир открыл рот. Такого она ему никогда не говорила.

– Такого, значит, ты обо мне мнения?

Она не ответила, продолжив прерванную работу, и уколола палец. Она вздрогнула, но не проронила ни звука. На юбке проступило пятнышко крови. Кэтрин поднесла кровоточащий палец к губам.

– Итак?

– Мне нечего сказать.

– Того, что ты уже сказала, более чем достаточно. Однако мне тоже есть что тебе сообщить. – Его голос зазвучал холодно и по-деловому. – Я закрываю школу, пока не разразилась чума. Мы на несколько дней уедем из Лондона, так что собери вещи. – Он сказал, что они возьмут Джейн, детей покойного господина Вуда – Эндрю и Грейс – и любого из домочадцев, кто пожелает сопровождать их в Стратфорд, где они остановятся у его матери и отца, а он тем временем вернется в Лондон. – Тебе и детям будет безопасней вдали от города.

Она медленно покачала головой.

– Нет, в Стратфорд я не поеду и дети тоже.

Посмотрев на Кэтрин, Джон вдруг подумал, что он ее потерял. Она его презирала; это было очевидно. Она видела в нем еретика, гонителя ее веры и своего врага. Любви не осталось. Совсем.

Он развернулся и вышел из комнаты. В голове пульсировала боль. Слишком много событий для одного дня.

Сквозь боль, в минуты слабых проблесков сознания Роберт Саутвелл понимал, что смерть его близка. В пыточной он находился один, его руки в оковах были привязаны к железному пруту на стене. Ноги ему связали так, что икры касались бедер. Он не знал, сколько он уже здесь. Любой, даже слабый вздох вызывал агонию, словно его грудная клетка была раздавлена, и кровь сочилась прямо сквозь кожу. Его голова безжизненно повисла, касаясь груди, но так ему было трудно дышать, и, задыхаясь, Саутвелл вскидывал голову.

Смерть для него была бы долгожданным избавлением. Он жаждал смерти. А тем временем в Гейтхаусской тюрьме в Вестминстере ожидала разрешения увидеться с заключенным женщина в платье из черного бархата и в завязанном под подбородком белом батистовом чепце поверх длинных темных волос. Так одеваются дамы с положением в обществе.

К ней подошел Пикеринг, смотритель Гейтхаусской тюрьмы. Он был тучным и задыхался после короткой прогулки от дома господина Топклиффа, расположившегося в тени церкви Святой Маргариты. Он остановился в тщетной попытке отдышаться.