Чтение онлайн

Вслед за скорбящими Джон тоже прошел в церковь. В восточной части алтаря была вырыта могила, по краям которой возвышались холмики земли. Гневно сверкая глазами, к Шекспиру подошел сэр Тоби.

– Вас сюда не приглашали, – сказал он. – Это семейное горе, и я не потерплю вашего присутствия.

– Сэр Тоби, я расследую убийство. Мне нужно еще раз поговорить с вами. И с остальными тоже.

Рука Ле Нева лежала на рукояти меча, но он не стал вытаскивать его из ножен.

– Уходите, сэр, уходите. Или я убью вас, как французишку, даже если мне придется сделать это в доме Господа.

Шекспир взглянул на облаченного в черное человека с шляпой.

– Это господин Уинтерберри, муж вашей дочери?

– Не ваше дело, сэр. Уходите.

Не обращая внимания на его просьбы и угрозы, Шекспир направился вдоль нефа к скорбящей процессии.

– Господин Уинтерберри?

– Да.

Двое мужчин стояли лицом к лицу, оба высокие, только Уинтерберри был старше, и его мрачная одежда плохо сидела на его угловатой фигуре. Его землистого цвета лицо было серьезным.

– Я бы хотел поговорить с вами, сэр, о смерти вашей супруги.

– Он не была моей супругой.

– Я полагал, что вы связаны узами брака, господин Уинтерберри.

– В церкви – да, но не в спальне. Для людей мы – женаты, но не для Господа, который все видит. А теперь могу ли я узнать, кто вы?

– Меня зовут Шекспир. Я расследую убийство Эми и того юноши, Джо Джаггарда.

– И вы полагаете, что сейчас подходящее время и место для подобных разговоров?

– Это наигнуснейшее преступление. Я думал, что вы хотите, чтобы оно было раскрыто.

– Она была порочна, господин Шекспир. Порочна и тщеславна, как любая женщина. Враг человечества, повелитель тьмы приложил ее к своей мерзкой груди. Если бы вы желали узнать больше об этой смерти, то обратили бы свое внимание на орудия дьявола.

– И тем не менее я хочу поговорить с вами, господин Уинтерберри, если, конечно, вы не желаете, чтобы судья выдал ордер на ваш арест и мне пришлось доставить вас для допроса в тюрьму.

Уинтерберри пристально посмотрел на Шекспира. Как бы там ни было, но в первую очередь он – торговец, а торговцы – люди практичные и привыкли заключать сделки.

– Приходите сегодня днем к причалу Индис, что у Тауэра, и я отвечу на ваши вопросы, хотя понятия не имею, какое они имеют ко мне отношение. А теперь, сэр, уходите, как этого требует от вас сэр Тоби.

Леди Ле Нев подошла к Шекспиру, взяла его под локоть и решительно повела прочь.

– Наша дочь будет похоронена здесь, рядом со своими предками и матерью, господин Шекспир. Вы совсем стыд потеряли?

– А юноша?

– Он сам отнял у себя жизнь. Он лишил жизни Эми. Его похоронят на перекрестье дорог [7] . А теперь уходите.

Шекспир оглядел небольшую группу собравшихся, но увидел в их взглядах лишь враждебность. Сегодня здесь ему делать нечего. Он поклонился в знак сочувствия их горю и отдавая дань уважения покойной, которую вот-вот должны были опустить в могилу, и медленно вышел из церкви, направляясь через кладбище к воротам, где его терпеливо ждала кобыла.

На кромке холма под платаном он увидел неподвижно стоящего всадника. Разглядеть его лицо с такого расстояния было невозможно, но по его посадке в седле, а также по тому, каким худым и жилистым он был, Шекспир узнал в нем Слайгаффа.

Джон вскочил в седло, натянул поводья, направив кобылу на юг, и пришпорил, пустив легкой рысью. А погребальный колокол продолжал звонить.

Шекспир попросил Перкина Сайдсмена всем интересующимся отвечать, что на лето школа закрыта, но в октябре занятия возобновятся, а если кто-нибудь пожелает поговорить с ним, пусть оставит записку или устное сообщение.

– И я очень хочу услышать новости о Джеке и Болтфуте.

– Я все понял, хозяин, – без особого воодушевления сказал конюх. Дополнительная ответственность, что свалилась ему на плечи, его мало радовала, хотя он вообще редко радовался чему-либо.

У скользких, позеленевших ступенек причала в Стилярд Шекспир нанял лодку и направился вниз по течению. На южном берегу он заметил рыбаков, вытаскивающих невод, полный лосося. Течение, что несло лодку, скоро изменит направление, а узкий стремительный поток между опорами Лондонского моста – место опасное, и если течение сильное, то многие предпочитали сойти на берег и пешком переходили на другую сторону моста. Времени на подобную осторожность у Шекспира не было. Затаив дыхание, он наблюдал за лодочниками, которым, несмотря на большую скорость, удавалось править лодкой в бурлящей белой воде.

Обрадовавшись тому, что они миновали опасный участок целыми и невредимыми, Шекспир вздохнул и чуть не задохнулся от вони с Биллинсгейтского рыбного рынка. Дальше по реке располагались забитые судами причалы Смартс и Морисс, над которыми высился лес из мачт, такелажа и убранных парусов. Вся Темза здесь являла собой хаотичное скопление величественных кораблей; сотня или даже больше судов всех мастей стояли на якоре посреди реки, лежали в грязи по берегам в ожидании чистки от наростов и водорослей или стояли на верфях для разгрузки или погрузки.

Наконец, миновав Кастомс-Хаус на северном берегу, затем Тауэр и док Сент-Кэтринс, лодочники направили свое суденышко в гущу галеонов, барков и легких кораблей, заполнивших причал Индис.

Шекспир заплатил лодочникам четырехпенсовик и высадился на длинную пристань, вдоль одной стороны которой выстроились корабли, а вдоль другой – склады. Помосты и портовые краны, построенные из дуба и вяза, возвышались над причалом и рекой, создавая какофонию из звуков скрипящей древесины.

Семейка амбарных крыс без всякого страха суетилась у края причала. Шекспир перешагнул через крыс и вошел в самый большой из складов. Там его встретил старший докер, который указал на здание, расположенное на выходящей к берегу стороне склада.

Джейкоб Уинтерберри стоял в конце длинного, прекрасно отполированного стола в богато обставленной комнате; причудливая лепнина на потолке и изысканно украшенные дубовые панели нижней части стен служили красноречивым подтверждением его достатка. На нем все еще была траурная одежда; хотя, подумал Шекспир, подобное мрачное одеяние он, скорей всего, носил каждый день.

Клерк читал вслух список погрузки:

– Побережье Гвинеи. Сент-Джордж-дель-Мина, на борту «Бури», галеон водоизмещением шестьсот тонн, груз, готовый к выходу в море: двести фунтов льняного полотна, двести фунтов кирзы, пятьсот штук головок для топора, столько же головок для молота, тысяча английских стрел, пятьсот французских дверных засовов, сто пятьдесят фламандских латунных мисок, войлочные шляпы, две бочки булавок, прочей мелочи и бисера, по двести штук кинжалов и мечей…