Чтение онлайн

Тихо-де-Браге.

По словамъ Давида Брюстера, Тихо-де-Браге «какъ практикъ далеко превзошелъ всхъ астрономовъ, древнихъ и новйшихъ временъ. Изящество и обиліе его приборовъ, замчательная проницательность, которую онъ обнаруживалъ, открывая новые и совершенствуя извстные уже до него приборы, его искуство и смтливость придали его произведеніямъ характеръ и достоинство, которые, будутъ оцнены самымъ отдаленнымъ потомствомъ».

Тихо-де-Браге, не смотря на свои неоспоримыя заслуги, ставится хотя и въ ряду, но всетаки нсколько ниже другихъ основателей астрономіи, установившихъ истинную теорію движенія небесныхъ свтилъ.

Ньютонъ, напротивъ того, долженъ быть поставленъ выше всхъ остальныхъ въ этомъ отношеніи. По замчанію знаменитаго Лагранжа, этотъ невиданный новаторъ «представляетъ собою высшее проявленіе человческаго разума». Слава его выше всякой похвалы; ему, по выраженію Вольтера, никто не иметъ права завидовать.

Одаренный необъятнымъ геніемъ, когда дло шло о научныхъ открытіяхъ и изслдованіяхъ, Ньютонъ обладалъ всми человческими недостатками въ своей обыденной жизни. Характеръ у него былъ безпокойный и крайне раздражительный. Если ему и довелось испытывать невзгоды жизни, то нужно согласиться, что онъ ими былъ обязанъ лишь самому себ.

Исаакъ Ньютонъ родился 25-го декабря 1642 года въ Вульстроп (Woolstrop), въ скромной Линкольнширской ферм, въ Англіи. Онъ былъ такого слабаго сложенія, что вс считали его недолговчнымъ. Однако, мало по малу онъ окрпъ и превратился даже въ здороваго ребенка. Ньютонъ выучился грамот въ своей деревенской школ и двнадцати лтъ былъ отданъ въ пансіонъ къ одному аптекарю, для посщенія занятій въ Грантэмской (Grantham) коллегіи. Черезъ два года мать взяла его обратно, но скоро убдилась, что онъ не имлъ ни малйшей склонности сдлаться фермеромъ. Онъ или читалъ старинныя книги, или сидлъ по цлымъ часамъ, раздумывая о чемъ-то: «О, это будетъ ученый!» говорили о немъ родные. Видя, что Ньютонъ такъ склоненъ къ занятіямъ, родные опять отдали его въ Грантэмъ, для подготовки къ поступленію въ Кэмбриджскій университетъ. Молодой Исаакъ обладалъ дйствительно замчательными способностями для своихъ лтъ, и вс близко знавшіе его поражались его необыкновенной способностью къ механик. Еще будучи ребенкомъ, онъ занимался изученіемъ устройства мельницъ, сдлалъ часовой механизмъ, приводимый въ движеніе водою, въ свободные праздничные дни занимался приготовленіемъ бумажныхъ змевъ огромныхъ размровъ и построилъ солнечные часы на одной изъ стнъ родительскаго дома.

19-ти лтъ Исаакъ Ньютонъ поступилъ въ Кэмбриджскій университетъ и страстно предался изученію математическихъ наукъ. Первые шаги его на избранномъ имъ поприщ ознаменовались тремя великими открытіями: способа флюкціи (дифференціальнаго исчисленія), разложенія свта и закона всемірнаго тяготнія. Юный ученый обладалъ чрезвычайной скромностью, онъ ненавидлъ огласку, и это чувство всю жизнь было отличительной чертой его характера. Ему было 25 лтъ, когда онъ сдлалъ одно изъ величайшихъ открытій въ физик, именно — разложеніе свта. Пропуская лучъ свта черезъ призму, Ньютонъ увидлъ, что онъ состоитъ изъ семи разноцвтныхъ лучей неодинаковой преломляемости. Но онъ не остановился на этомъ. Дополняя анализъ синтезомъ, онъ съумлъ соединить эти семь лучей посредствомъ пропусканія ихъ черезъ новую призму и получилъ первоначальный блый лучъ. Это совершенно новое открытіе произвело переворотъ въ діоптрик и послужило впослдствіи основаніемъ спектральнаго анализа, который позволяетъ намъ изучать, посредствомъ изслдованія свтоваго луча, строеніе небесныхъ свтилъ.

Проведя нсколько лтъ въ Кембридж, Ньютонъ вернулся въ свое небольшое помстье въ Вульстропъ. Тамъ-то, сидя однажды въ своемъ саду, онъ увидлъ какъ яблоко, оторвавшись отъ втки, упало къ его ногамъ. Благодаря такому простому случаю, умъ его принялся неустанно работать въ обычномъ направленіи. Ньютонъ началъ задавать себ вопросы: что за таинственная сила заставляетъ вс тла стремиться къ центру земли? Если и неизвстна сущность этой силы, то иметъ ли она, все-таки, гд-нибудь предлъ? Извстно, что она дйствуетъ на самыхъ высокихъ горахъ, но будетъ ли она дйствовать на высотахъ, превосходящихъ ихъ въ 10, 100, 1000 разъ? Простирается ли ея вліяніе до луны? Мыслитель боле поверхностный отвтилъ бы на этотъ вопросъ съ кажущеюся вроятностью такимъ образомъ: Если-бы луна, которую ничто не поддерживаетъ, стремилась къ земл, то что могло бы помшать ей упасть на землю? Но она не падаетъ, слдовательно сила, заставляющая тла падать на землю, не оказываетъ на нее вліянія. Ньютонъ разсуждалъ наоборотъ: изъ ежедневнаго опыта извстно, что снарядъ, брошенный горизонтально, падаетъ тмъ дальше, чмъ съ большей высоты и съ большею скоростью онъ брошенъ. Если мы помстимся мысленно на вершин башни въ 90 000 верстъ высоты, составляющихъ разстояніе луны отъ земли, и пустимъ оттуда ядро со скоростью четверти версты въ секунду, т. е., приблизительно со скоростью движенія луны, то очевидно, что оно упадетъ на разстояніи большемъ чмъ радіусъ земли, который равенъ только 15 000 верстъ. Итакъ какъ при этомъ движеніи ядро не теряетъ своей первоначальной скорости, оно будетъ постоянно двигаться въ горизонтальномъ направленіи, такъ что сила тяжести, заставляющая камень падать на поверхность земли, будетъ, напротивъ, удерживать луну постоянно въ одинаковомъ отъ земли разстояніи и не допуститъ ее упасть на землю, размры которой слишкомъ малы.

Исаакъ Ньютонъ.

Разсужденія эти впрочемъ были только первыми шагами на пути къ доказательству найденной истины, и Ньютонъ, не будучи въ состояніи подтвердить ея непреложной врности, счелъ недостойнымъ себя обнародовать ее въ этомъ вид, но увренный въ своихъ силахъ, видлъ въ ней прочный фундаментъ зданія, на постройку котораго онъ употребилъ 20 лтъ [54] .

Въ 1669 году Ньютонъ былъ назначенъ профессоромъ Кэмбриджскаго университета, а въ 1672 году избранъ членомъ Королевскаго общества въ Лондон. Президенту этого общества онъ подарилъ изобртенный и сдланный имъ самимъ телескопъ, вызвавшій безпредльное удивленіе современниковъ. Обнародованныя Ньютономъ изслдованія о разложеніи свта произвели большую сенсацію, но встртили и противниковъ, между которыми особенно выдавался Робертъ Гукъ. Его возраженія и нападки повергали великаго физика въ большое отчаяніе, такъ что было время, когда онъ едва не оставилъ науку.

Наконецъ въ 1684–1685 годахъ Ньютонъ окончилъ свои «Начала» [55] , въ которыхъ изложилъ законы всемірнаго тяготнія. Этой силой, таинственно связывающей элементы вселенной, знаменитый ученый, такъ удачно прозванный повреннымъ тайнъ природы, съумлъ объяснить вс главнйшія явленія, происходящія въ міровомъ пространств. Врный принятому ршенію, Ньютонъ не хотлъ обнародовать своего сочиненія, по друзья его и въ особенности Галлей (Halley) такъ настаивали на этомъ, что принудили его къ уступк. Книга была издана въ 1687 году и вызвала вмст съ восторгомъ много возраженій, огорчившихъ Ньютона. Лейбницъ и Гюйгенсъ съ презрніемъ отвергли теорію тяготнія и первый изъ этихъ ученыхъ сдлался даже ярымъ противникомъ новыхъ идей.

Ньютонъ принялся снова за работу и открытія; но полемика до такой степени разстроила его, что черезъ нсколько лтъ, какъ видно изъ его переписки, имъ овладла печаль и болзненное настроеніе духа, доходившія до умопомшательства. Впродолженіи нсколькихъ лтъ (около 1692 г.), великій геній былъ близокъ къ сумасшествію. Многія изъ достоврныхъ его писемъ, относящихся къ этой эпох, обнаруживаютъ въ немъ настоящее безуміе. Къ счастію, безуміе это было временное, и мало-по-малу разсудокъ вернулся къ неутомимому изслдователю. Но онъ не сдлалъ уже посл этого ни одного открытія, а ограничился только изданіемъ своихъ работъ, накопившихся за долгіе годы его ученой дятельности.

Старость Ньютона протекла счастливо; удивленіе его современниковъ было не меньше, чмъ восторгъ потомковъ. Исаакъ Ньютонъ умеръ 84 лтъ. Хотя, по роду житейскихъ страданій, нельзя причислить его къ жертвамъ науки, мы привели ихъ, однако, какъ примръ невзгодъ, которыя роковымъ образомъ преслдуютъ всхъ великихъ представителей мысли. Впрочемъ, мы пережили уже эпоху Галлилея и съ этихъ поръ наука о неб, основанная на великихъ открытіяхъ міровыхъ законовъ, не нуждается боле въ мученикахъ.

«

Книгопечатаніе, сказалъ Ламартинъ, сближаетъ и приводитъ въ непосредственное и постоянное общеніе мысль единичнаго человка со всми идеями незримаго міра — прошедшаго, настоящаго и будущаго. Говорятъ, что паръ и желзныя дороги уничтожили разстоянія; можно сказать, что книгопечатаніе уничтожило время. Благодаря ему, мы вс — современники. Я бесдую съ Гомеромъ и Цицерономъ; Гомеры и Цицероны будущаго, въ свою очередь, будутъ бесдовать съ нами. Такъ что трудно ршить, составляетъ-ли книгопечатаніе только грубо-вещественную машину, или оно есть въ то-же время воплощеніе духа, возвщенное человчеству Гутенбергомъ; потому что, если для него необходимы бумага, чернила, шрифтъ, цифры и буквы, воспринимаемые нашими вншними чувствами, то, съ другой стороны, въ немъ принимаютъ участіе мысль, нравственное чувство, вра, — другими словами, часть человческой души».

Въ начал XV вка миніатюрная живопись и письмо достигли высшей степени совершенства. Въ то время встрчались роскошно украшенныя Библіи съ яркими, изящными и нердко замысловатыми рисунками, составлявшими рамку текста, искусно начертаннаго на пергамент. Въ неменьшемъ изобиліи были распространены игральныя карты, привезенныя изъ Венеціи и Флоренціи, куда они были занесены греками изъ Константинополя, задолго до сумасшествія короля Карла VI [56] . Карты эти были искусно разрисованы на золотомъ фон. Король, дама, валетъ изображались въ роскошныхъ костюмахъ; разукрашенный тузъ представлялъ собою знамя. Фигуры эти держали въ рук, сообразно своему достоинству, скипетръ или оружіе, отливавшіе серебромъ на золотомъ фон, и изображались въ пурпурныхъ и голубыхъ одеждахъ. Но карты подобно молитвенникамъ, составляли исключительное достояніе богатыхъ людей: только для нихъ он могли быть доступны по своей цн.