Чтение онлайн

Бэконъ и Декартъ суть основатели научнаго метода, творцы здравой логики, которая учитъ насъ, по выраженію великаго французскаго философа, «такъ направлять свой разумъ, чтобы искать истину въ знаніи». Декартъ провозгласилъ независимость сужденія, объявивъ, что «не слдуетъ ничего признавать за истину, что не можетъ быть ясно и точно познаваемо, какъ истина».

На эту мысль, кажущуюся намъ теперь такой простой, раньше смотрли какъ на что-то чудовищное. Ссылаться на доводы чувства и разума, вопреки ученію Аристотеля или правиламъ, преподаваемымъ римской церковью, было преступленіемъ; такимъ образомъ заблужденіе и предразсудки переходили изъ поколнія въ поколніе.

Когда астрономъ осмлился сказать: «я видлъ пятна на солнц такъ, какъ видишь чернильныя пятна на бумаг» [63] , ему отвчали: «этого не можетъ быть, наши учители учатъ насъ, что солнце нетлнно, пятна же были бы признаками тлнности».

Великое философское движеніе эпохи «Возрожденія» имло въ XIII вк предтечу, столь же замчательнаго по своему генію, какъ и по своимъ несчастіямъ. Мы говоримъ о Рожер Бэкон. Знаменитый англійскій монахъ въ самомъ дл былъ первый философъ, протестовавшій противъ заблужденій схаластики. «Я бы веллъ сжечь, говорилъ онъ, вс книги Аристотеля, еслибы он мн принадлежали, потому что, изучая ихъ, теряешь время; он служатъ только къ умноженію заблужденій и распространенію невжества» [64] . Выражаясь такимъ образомъ, Бэконъ говорилъ не объ Аристотел древности, но о томъ, что можетъ быть названо Аристотелизмомъ среднихъ вковъ.

Рожеръ Бэконъ, родившійся въ Ильчестр, въ графств Соммерсетъ, въ 1214 г., первоначально обучался въ Оксфордскомъ университет, откуда вскор прибылъ въ Парижскій университетъ, который пользовался тогда большой славой. Получивъ степень доктора богословія, онъ вступилъ въ орденъ Францинсканцевъ въ то время, какъ Людовикъ Святой боролся съ своими западными вассалами. Неизвстны въ точности обстоятельства его жизни въ эту эпоху; извстно только, что проявившаяся наклонность его къ естественнымъ наукамъ и къ изученію природы стоила ему многихъ мученій со стороны его фанатическихъ собратій. Рожеръ Бэконъ принялся сначала за изученіе латинскаго, греческаго, еврейскаго и арабскаго языковъ, чтобы имть возможность читать древнихъ въ оригинал. Изученіе языковъ не мшало ему заниматься математикой, астрономіей, физикой, химіей и вести занятія всми этими науками одновременно. Онъ полагался прежде всего на свидтельство опыта и распространялъ свое здравое ученіе между многочисленными молодыми людьми, помогавшими ему въ его изслдованіяхъ. Его дятельность и умъ не замедлили сдлать его извстнымъ; въ Париж Рожера Бэкона знали подъ именемъ удивительнаго доктора, — прозваніе, которое онъ заслужилъ многочисленностью и важностью своихъ открытій по всмъ отраслямъ наукъ. Бэконъ первый замтилъ неточность Юліанскаго календаря по отношенію къ солнечному году; онъ предложилъ пап Клименту IV исправить его. Эта работа была исполнена только спустя три вка посл его смерти. Онъ первый изучилъ свойства вогнутыхъ и выпуклыхъ стеколъ, сдлалъ первыя очки для дальнозоркихъ, первый далъ теорію телескопа. Если этотъ великій труженикъ и не открылъ, какъ это ошибочно утверждали, пороха, очень ясно описаннаго 50 лтъ назадъ Маркомъ Грекомъ (Marcus Groecus), тмъ не мене онъ содйствовалъ усовершенствованію производства этого вещества, указавъ способъ очищать селитру, которая, какъ извстно, есть одна изъ главныхъ составныхъ частей пороха.

Но Бэконъ жилъ въ эпоху нетерпимости и фанатизма, а потому эти важныя работы послужили поводомъ къ обвиненію его въ магіи. Народное воображеніе сдлало его героемъ самыхъ сверхъестественныхъ явленій; его считали колдуномъ и разсказывали, будто онъ сдлалъ изъ стали голову, которая могла говорить и предсказывать будущее. Объ этомъ мы не находимъ ничего въ его сочиненіяхъ, но за то изъ нихъ можно подробно видть, какъ много страданій доставили ему зависть и фанатизмъ его собратьевъ-монаховъ. Начальники его ордена воспретили ему, подъ страхомъ бытъ посаженнымъ на хлбъ и воду [65] , давать кому бы то ни было свои сочиненія. Но Рожеръ Бэконъ нашелъ поддержку въ пап Климент IV, который чрезвычайно интересовался чудесными изобртеніями знаменитаго кордельерскаго монаха. Бэконъ переслалъ пап черезъ однаго изъ преданнйшихъ учениковъ своихъ, Жана Парижскаго, рукопись своего сочиненія «Opus majus», а потомъ и свое посланіе «О тайныхъ твореніяхъ искусства и природы» [66] .

Книги эти содержатъ въ себ неисчерпаемыя научныя богатства и выставляютъ Рожера Бэкона однимъ изъ величайшихъ умовъ человчества. «Opus majus» трактуетъ почти о всхъ наукахъ, даже о лингвистик. Въ этомъ труд изложены основанія оптики, теорія зажигательныхъ стеколъ, самыя точныя замчанія о явленіяхъ отраженія свта, объясненіе радуги, указаніе на предвареніе равноденствій. Въ немъ попадаются положительныя откровенія, доказывающія присутствіе въ автор такой необыкновенной проницательности, что онъ кажется иногда одареннымъ способностью предчувствовать будущее. Такъ, объяснивъ приготовленіе пороха, Рожеръ Бэконъ говоритъ: «Достаточно воспламенить небольшое количество его, чтобы получить яркую вспышку, сопровождающуюся ужаснымъ трескомъ: посредствомъ его можно уничтожить цлую армію и даже цлый, городъ». Когда Р. Бэконъ говоритъ о физик и механик, то кажется, что онъ описываетъ паровыя машины, желзныя дороги и указываетъ на возможность воздухоплаванія: «Можно сдлать машины, говоритъ авторъ, которыя будутъ двигать самый большой корабль быстре, чмъ цлый полкъ гребцовъ, и нуженъ будетъ только одинъ лоцманъ, чтобы править имъ. Можно также заставить двигаться экипажи съ невроятной быстротой безъ участія какого-либо животнаго. Наконецъ, есть возможность сдлать и такія машины, которыя, посредствомъ крылатаго прибора, дадутъ возможность летать по воздуху на подобіе птицъ».

Кром того, «Opus majus» отличается еще и другими достоинствами. Въ немъ есть великолпная глава, гд говорится объ искусств производить опыты. Опытныя изслдованія разсматриваются тамъ, какъ одно изъ главнйшихъ средствъ, которыя умъ долженъ употреблять для раскрытія истины. Только при помощи опытовъ физики и химіи можно добиться сколько-нибудь значительныхъ открытій. Правда, авторъ, забравшись въ область философіи, теряется среди предразсудковъ своей эпохи: онъ вритъ въ возможность получить изъ небольшаго количества драгоцннаго металла огромное количество его, вритъ въ существованіе средствъ, могущихъ продолжить человческую жизнь, но не слдуетъ забывать, что онъ жилъ въ XIII столтіи!

Неисполненіе монастырскаго устава, яростная завистливая ненависть монаховъ, порожденная славою Рожера Бэкона, доставили ему много страданій. Пока ему покровительствовалъ папа, нападки, направленные противъ него, значительно сдерживались; за то, по смерти Климента IV они разразились уже не сдерживаемою яростью. Въ 1278 году, когда на папскомъ престол былъ Николай III, кордельерскіе монахи донесли ему на своего собрата, обвиняя Бэкона въ томъ, что онъ продалъ дьяволу душу и сдлался магомъ и астрологомъ. Напрасно Рожеръ Бэконъ пытался оправдаться. На обвиненія въ магіи онъ возражалъ письмомъ: «De nullitate magiae». «Вы называете, пишетъ онъ, дломъ дьявола мои произведенія потому только, что они недоступны вашему уму. Только по этой причин невжественные теологи и духовные ученые гнушаются ими, какъ порожденіями магіи и считаютъ изученіе ихъ дломъ, недостойнымъ христіанина».

Рожеръ Бэконъ.

Но вс усилія остались безплодными. Ослпленные фанатики осудили сочиненія Бэкона, какъ содержавшія въ себ «опасныя и подозрительныя ученія», и авторъ долженъ былъ поплатиться за свою геніальность, просидвъ въ тюрьм боле 15 лтъ. Ему возвратили свободу только тогда, когда увидли, что онъ окончательно истощенъ горемъ, долгою неволею и болзнями. Несчастный старикъ съ трудомъ дотащился до родной земли. Нужно согласиться, говоритъ одинъ изъ его біографовъ, что онъ былъ слишкомъ несчастенъ, если на смертномъ одр не могъ удержать горькой жалобы: «Я жалю, что доставилъ себ столько страданій ради интересовъ науки» [67]

Рожеръ Бэконъ значительно опередилъ свой вкъ. Если сочиненія его и получили огласку при его жизни, то только благодаря его извстности; но истинные послдователи явились у Бэкона только 200 лтъ спустя посл его смерти.

Пока не было изобртено книгопечатаніе, возраженія ученыхъ, боровшихся противъ порабощенія мысли, не могли найти поддержки. Но когда Гутенбергъ далъ людямъ средство распространять свои мысли, истина пріобрла возможность проникать повсюду при помощи книгъ, и философы XVI вка, имя въ рукахъ такое могущественное орудіе, какъ книгопечатаніе, принялись разработывать почву свободнаго изслдованія, на которой впослдствіи должны были родиться опытныя науки. Борьба, которую имъ пришлось вести, какъ мы увидимъ впослдствіи, была ужасна и окончилась торжествомъ истины, но торжество это было еще разъ куплено драгоцнною кровью новыхъ мучениковъ.

Рамусъ (Pierre La Raui'ee) былъ однимъ изъ самыхъ достойныхъ представителей этой великой борьбы, павшихъ въ первомъ ряду борцовъ за истину. Его жизнь, труды и характеръ длаютъ честь не только наук, но и всему человчеству. Онъ родился въ эпоху «Возрожденія», въ начал XVI вка, въ 1515 году въ Кют (Cuth), въ скромной деревушк въ графств Вермандуа (Vermandois) [68] . Отецъ его, бдный человкъ, занимавшійся земледліемъ, до такой степени нуждался, что едва могъ прокормить своего ребенка. Но молодой Пьеръ отличался недюжинной энергіей; восьми лтъ онъ смло покинулъ отцовскій домъ и отправился одинъ пшкомъ въ Парижъ. Нищета скоро выгнала его оттуда, но Рамусъ не унывалъ и чрезъ нсколько времени снова вернулся въ Парижъ, нанявшись слугой къ одному богатому ученику Наваррской коллегіи. Днемъ онъ прислуживалъ своему хозяину, а часть ночи употреблялъ всегда на занятія.

Скромный Рамусъ досталъ себ серьезныхъ книгъ, какъ напримръ, сочиненія Ксенофонта и Платона, и съ жадностію читалъ ихъ, а въ часы досуга посщалъ лекціи философіи, читавшіяся Жаномъ Геннюэ, епископомъ въ Пуатье. Умъ его особенно легко воспринималъ науки и новыя идеи, получившія уже въ то время названіе «Сократизма», которыя учили судить о вещахъ по ихъ существу и доискиваться истины только путемъ разсужденій. При занятіяхъ своихъ, Рамусъ употреблялъ вс усилія, чтобы отршиться отъ предвзятыхъ идей и избгать предразсудковъ своего времени. На 21 году онъ такъ блистательно защищалъ диссертацію на степень «магистра искусствъ», что профессора не могли удержаться отъ аплодисментовъ, хотя тема, имъ выбранная, была очень щекотлива, такъ какъ онъ горячо нападалъ на школу Аристотеля. На слдующій годъ Рамусъ началъ читать публичныя лекціи въ Манской (du Mans) коллегіи, привлекавшія съ каждымъ днемъ все больше и больше слушателей. На лекціяхъ своихъ онъ разбиралъ греческихъ и латинскихъ авторовъ. Программа его, обнимавшая собою изученіе философіи и краснорчія, привела его къ открытію логики, — искусства правильно разсуждать, отыскивая истину; молодой новаторъ хотлъ приняться вскор за разршеніе задачи объ усовершенствованіи нравственныхъ началъ (les principes). Этого было достаточно, чтобы возбудить къ себ подозрніе.