Чтение онлайн

Как бы выполняя свой долг офицера султанской армии перед стамбульским правительством, Кемаль сравнительно долго не шел на ликвидацию уже отжившей свой век системы былого правления и стремился сначала найти с прогнившим режимом взаимопонимание. Не был последовательным он и при проведении реформ, по существу сохранив старую систему землевладения и землепользования в полуфеодальной стране, вследствие чего турецкое общество доныне сохраняет многочисленные пережитки прошлого и пока не может вырваться за рамки многоукладности.

Не санкционировал он и изменений в положении рабочих, не предотвращал подавления забастовок и митингов, закрытия профсоюзов. Он не выступал против местного национализма, что нередко приводило к самоизоляции Турции, отрыву ее от мирового сообщества. Это тоже продолжает ощущаться поныне. Между тем если во время освободительной войны национализм и религиозный фанатизм в Турции можно было объяснять историческими условиями развития, то впоследствии они стали серьезным тормозом на пути подъема страны. Попытки ее правящих кругов выйти на авансцену современности оккупацией части Кипра, долголетней войной в Курдистане и поддержкой боснийцев не только не меняют сохраняющегося положения вещей, но еще более подчеркивают его. Вот некоторые отдаленные последствия политики Ататюрка, который, конечно, не мог всего предвидеть.

Мустафа родился в 1296 г. Хиджры (1881 г., точная дата рождения не установлена) в патриархальной семье мелкого таможенного служащего, затем торговца лесом и солью Али Риза Эфенди и Зюбейде-ханым. Родной его город — греческие Салоники, где турецкая община составляла до 15% населения. Грамотная (большая редкость для турчанки в то время) и набожная мать определила 6-летнего сына в религиозную школу. Но после смерти отца, который был старше матери лет на 20, Мустафа, проявив желание стать военным, поступил в военную школу и прошел все ступени подготовки офицера. Еще в школе, за успехи в учении, его назвали вторым именем — Кемаль (ценный, безупречный) [3] . Среднее военное образование он получил в училищах Салоник и Монастира (Битола), а в январе 1905 г. окончил Академию Генштаба в Стамбуле, после чего был направлен для прохождения службы в чине капитана в Дамаск.

К началу XX в. в Османской империи наступил экономический, политический и военный кризис. На султанском престоле восседал Абдул-Хамид II (1876—1909), ретроград и мракобес. Несмотря на свое противодействие всяким реформам, он был вынужден в декабре 1876 г. ввести конституцию, но предельно ограничил ее действенность. Османская империя провозглашалась единым государством, не подлежащим расчленению. Это положение вступило в противоречие с национально-освободительным движением во всех районах империи [4] .

Неоднократные восстания подавлялись с чудовищной жестокостью командующими войск, которые придерживались официальной доктрины, рассматривавшей всех подданных султана, вне зависимости от национальности и вероисповедания, членами одного общества [5] . Массовые расправы над восставшими и мирным населением, в том числе мусульманским в арабских районах и Курдистане, вызывали возмущение во всем цивилизованном мире. В ходе русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Турция потерпела ряд крупных поражений и вынуждена была признать по Берлинскому трактату полную независимость Сербии, Черногории и Румынии, автономию Болгарии и Восточной Румелии (в 1885 г. воссоединившейся с Болгарией). Англия, под предлогом помощи Турции, оккупировала Кипр, Австро-Венгрия заняла Боснию и Герцеговину [6] . В 1881 г. Франция захватила Тунис, прежнюю колонию Турции, в 1882 г. Англия оккупировала Египет.

В год рождения Мустафы Османская империя объявила себя финансовым банкротом и по Мухарремскому декрету султана согласилась на создание Управления османского государственного долга, в ведение которого передавалась для иностранцев часть доходов государства. Господствовавший в банковском деле англо-французский эмиссионный Османский банк контролировал финансы страны; строительство железных дорог, в том числе Багдадской, велось германским капиталом; контроль над табачным делом осуществлялся французской компанией «Режи»; коммунальное хозяйство крупнейших городов находилось в руках бельгийского капитала. Турция утратила самостоятельность во внешнеполитических делах и на международной арене выступала теперь не как субъект, а как объект политики великих держав, готовивших раздел наследства «босфорского больного».

В годы военного обучения Мустафы в стране утвердился кровавый, беспощадный к противникам режим хитрого и трусливого Абдул-Хамида II. Он подавил конституционное движение, приказал умертвить автора первой турецкой конституции Мидхат-пашу, распустил послушный правительству парламент, создал отлаженный механизм поголовной слежки, доносов, преследований прогрессивных слоев общества. Много соглядатаев было заслано в военно-учебные заведения, к которым султан чувствовал недоверие. Следили даже за офицерами, вплоть до высших. Число издаваемых газет и журналов сократилось до минимума. Запретили официальное употребление таких слов, как свобода, конституция, право, равенство, революция, тирания. В числе запрещенных книг числились творения У. Шекспира и Л. Н. Толстого.

Режим зулюма (деспотизма) базировался на экономической отсталости страны. В деревне кое-как барахтался задавленный податями крестьянин. Привлечение откупщиков к сбору налогов губительно действовало на любую инициативу крестьян, купцов и ремесленников. Национальная кустарная, иногда мануфактурная промышленность была в зачаточном состоянии и не выдерживала никакой конкуренции с товарами иностранного производства. Английские и французские компании получили концессии на добычу ряда полезных ископаемых. Промышленное производство сосредоточилось практически в Стамбуле, предпринимательство развивалось главным образом в окраинных районах (Балканы, Сирия, Ливан, Палестина, Багдад).

Экономический застой, политическое бесправие, засилье иностранного капитала, разложение режима порождали у прогрессивной молодежи, особенно курсантов военных училищ, стремление найти выход из создавшегося положения. Развернулось буржуазно-революционное движение младотурок. Турецкие эмигранты в Европе наладили с 1895 г. издание газеты «Мешверет» («Обсуждение») [7] . В 1889 г. младотурки объединились в общество «Иттихад ве теракки» («Единение и прогресс»), поставившее целью восстановление конституции, проведение реформ, равенство в правах всех народов, сопротивление вмешательству иностранных держав. Однако в этом движении единства различных групп не было, а их ячейки действовали по собственному усмотрению.

Кемаль стал членом исполкома тайного общества «Ватан» («Родина») в академии. Вскоре оно было раскрыто, Мустафу в декабре 1904 г. арестовали, но руководство академии сумело в отчете султану смягчить вину молодого офицера, и его фактически сослали в январе 1905 г. служить в Дамаск. Там штабс-капитан турецкой армии впервые столкнулся с армейскими буднями и с карательными операциями против местного арабского населения друзов и на практике убедился в необходимости резкого изменения существующих порядков. В 1906 г. он в Сирии организовал тайное общество «Ватан ве хюрриет» («Родина и свобода»), действие которого предполагалось распространить в армейских частях Бейрута, Яффы и Иерусалима.

Стихийные выступления против зулюма, особенно в годы первой российской революции, охватили Османскую империю, подталкивая младотурок к активным действиям. В декабре 1907 г. в Париже состоялся их II конгресс, на котором была принята программа действий: отречение Абдул-Хамида, восстановление конституции, установление режима представительной власти. В качестве крайней меры предполагалось поднять в 1909 г. вооруженное восстание. Между тем в 1906 г. «Единение и прогресс» перенесло свою резиденцию из-за границы в Салоники. Попытки Мустафы, тайно посетившего родину в 1906 г., установить контакт с руководством комитета не удались. А в ходе контактов с единомышленниками он убедился, что для многих лидеров движения революция являлась способом сделать карьеру, путем к удовлетворению личных амбиций, богатству и почестям. Соучастники этих бесед вспоминали потом, что на их сходках Кемаль нередко оставался молчаливым и задумчивым, как бы далеким от окружавших его лиц.