Чтение онлайн

Неприятности магистра и профессора довольно занятны, но ни на реальные проблемы, ни даже на крутой отвлекающий манёвр не тянут, напоминают скорее какую-то пробу пера или проверку возможностей. Зачем это было сделано, и почему именно таким образом — вряд ли возможно догадаться исходя из того, что я знаю сейчас.

В общем и целом, если все эти на первый взгляд разрозненные кусочки на деле части одного большого плана, план этот стоит признать гениальным. А как же иначе? Куча людей делает каждый свою небольшую часть, притом в собственных интересах, и в итоге некто получает… получает что?

Определённо, либо власть, либо деньги. Ещё, может быть, месть. И вот на этом моя фантазия закончилась. Во-первых, потому что автобус дотащился, наконец, до нужной остановки. А во-вторых, потому что в политике и финансах я была совершенным профаном. Про эти сферы бытия, в отличие от светских событий, из каждого утюга не вещали. Раньше я радовалась, что могу не забивать голову хоть этой лишней информацией, а теперь слегка пожалела. Воистину, никогда не знаешь, что где пригодится.

В холле главного корпуса меня встретило столпотворение студентов. Толпа колыхалась и гудела, время от времени из общего монотонного фона вырывались отдельные радостные или возмущённые вопли.

Останавливаться я не стала, без того было ясно, что тут к чему — случилось его величество распределение на практику со всеми неизбежными восторгами и разочарованиями первых своих жертв, целителей. Собственно, чисто технически они были вторыми. Первыми по давней традиции распределяли менталистов и медиумов, но происходило это в индивидуальном порядке, а не в виде вывешенных на всеобщее обозрение списков, так что и эмоции остались за закрытыми дверями. Почему делалось именно так, никто точно не знал. Скорее всего, дело было просто в объёмах необходимых документов — чем больше студентов выпускал факультет, тем больше времени занимала подготовка бумаг.

Сказать по правде, менталистам я и завидовала, и сочувствовала. Да, если с работодателем им не повезло, об этом никто сразу же не узнает. Но ведь со временем выяснят всё равно, потому как для них, в отличие от остальных, это не практика без гарантий остаться, а трудоустройство почти без возможности уйти. До получения персональной профессиональной лицензии, позволяющей самим выбирать себе работу, придётся отработать от трёх до пяти лет. И это если раньше из профессии не выгонят, хотя такое, конечно, огромная редкость. Но всё равно, остальным с этим проще, даже целителям, которым лицензия тоже нужна, но выбор мест, где можно её получить, куда как шире, а переход между ними — свободнее.

Гомон и крики достигали моих ушей даже на втором этаже и потихоньку начали раздражать. То ли тем, что взрослые люди, практически уже с университетским образованием, вели себя почти как базарные торгаши, то ли осознанием того, что кто-то уже всё узнал, с радостью или огорчением, но узнал, а мне своей участи ждать аж до пятницы. И утешиться по пути получится разве что шоу завтрашним, с фейерверками, когда боевиков будут распределять.

Лекция тянулась медленно и уныло. Впервые за всё время учёбы я отчётливо видела, что голова у профессора Лирса занята совсем не темой, которую он перед нами излагал. Глядя на это, я всерьёз призадумалась, стоит ли после занятия соваться к нему с вопросами по диплому, или лучше дождаться более нормального настроения.

Тем не менее, подойти стоило бы именно сейчас, не затягивая до самой практики. И когда после лекции я почти созрела всё-таки сделать это, звонок Рауля внёс в мои планы некоторые коррективы. За те секунды, что я раздумывала, отвечать ли на него или перезвонить потом, профессор успел быстрым шагом удалиться, наглядно демонстрируя нежелание беседовать с кем бы то ни было. Догонять его показалось мне совсем уж рискованным мероприятием, так что я предпочла ответить на звонок.

Выяснить, какое такое невероятно важное мероприятие намечено на сегодняшний вечер, мне так и не удалось. Рауль проигнорировал все мои вопросы об этом, упрямо продолжая настаивать, что моё присутствие категорически необходимо и бесконечно важно. Нет, грешным делом у меня промелькнуло желание рассердиться на эту неопределённость и отказаться, но против такого поступка восстала совесть. Парень и без того получил от меня достаточно невнимания и отказов, причём совершенно незаслуженно — его-то поведение со мной было, не считая обстоятельств знакомства, безупречным. Потому я согласилась, сладко надеясь, что сегодня Ричи ни с чем не объявится.

По счастью, так оно и вышло. Видимо, злоумышленники ещё не успели измыслить, как действовать дальше и что поручить мне. Потому в половине пятого я вышла на крыльцо главного корпуса, где меня уже дожидался Рауль.

— Теперь-то расскажешь? — не удержалась я сразу после обмена приветствиями.

— Мой дядюшка пригласил нас на обед, — раскрыл тайну Рауль, подхватывая меня под руку и увлекая к дороге, где дожидалось такси.

— Нас? — удивилась я.

— Нас, — невозмутимо прозвучало в ответ, когда передо мной уже распахнулась дверь машины, и отступать стало, в общем, поздно и даже глупо.

Такси тронулось. Я растерянно потеребила кулон-амулет, чего не делала со школы. Слишком много странностей. Или у меня уже паранойя. Нет, серьёзно, именно на паранойю моя реакция больше всего и смахивает. Что такого в приглашении дяди Рауля? Ведь самого же Рауля мои родители на ужин приглашали? Приглашали. То, что он явился туда не лично… не его, пожалуй, вина.

И, тем не менее, я чувствовала неловкость. Потому как представление девушки семье, причём не через происки чересчур прыткой тётушки, а по личной инициативе, это, как ни крутись, демонстрация определённой серьёзности намерений. Которую я… не вполне разделяла.

С другой стороны, отказаться сейчас означало поставить Рауля в крайне неудобное положение перед его собственным семейством. Это, конечно, не совсем то же самое, что у алтаря бросить, но примерно из той же оперы — особо циничная подстава. Такого свинства за одни только мои ничем конкретным не подтверждённые подозрения парень уж точно не заслужил.

— Не волнуйся, — утешил меня Рауль, по-своему истолковав мою скованность. — Нас там будет только трое: ты, я и мой дядя. Он одинокий пожилой человек, я время от времени вот так составляю ему компанию.

— И это очень важно? — попыталась улыбнуться я.

— Разумеется.

Получив этот совершенно уверенный ответ, я на несколько минут умолкла, перебирая не особенно лестные для себя самой мысли. О том, в частности, какой хороший парень мне повстречался: прекрасно воспитанный, внимательный, заботливый. Вдобавок симпатичный, серьёзно относящийся к жизни, спокойный… идеальный потенциальный муж. И почему, спрашивается, я не могу влюбиться в него? В того, кто если даже и не сделает меня безупречно счастливой, несчастной тоже вернее всего не оставит. Но нет, вместо этого я раз за разом связываюсь с придурками или совсем уж откровенными уродами, разочаровываюсь, страдаю… и всё равно ничуть не умнею.

С этой мыслью я уставилась в окно и несколько удивилась. Думала, дядя Рауля живёт где-нибудь в пригороде, но вместо этого мы как раз въезжали в Хэннет, район дорогих особняков. Когда-то тут были фабрики, но со временем их сменила новая элита, без титулов, зато с деньгами. С большими деньгами.

Признаться, в этот момент светлый образ Рауля несколько поблёк в моём сознании. Забота о богатом родственнике совсем не обязательно говорит в пользу человека, частенько совсем даже наоборот. Как бы там ни было, у меня будет целый обед, чтобы попробовать разобраться, что тут к чему, почём и чего ради. Не стоит спешить с выводами и тем более множить бездоказательные подозрения.