Чтение онлайн

И тут мама сказала:

– Мне нужно будет уехать на обучение на весь июнь, повышать квалификацию. А в июле у меня будет закрепляющая практика. Очень много работы. В лучшем случае вы, как маму, вспомните меня только к середине июля. Папа тоже на работе целыми днями, домой приходит только вечером. Мы тут посовещались и решили, что эти два месяца – июнь и июль – ты поживешь с дедушкой в селе. А в августе, когда у папы начнется отпуск, да и у меня станет посвободнее на работе, мы все вместе поедем на море.

Мои глаза превратились в два блюдца! Что значит «мы посовещались и решили»?! А как же я, как же мои каникулы, мое мнение, моя жизнь в конце концов?! Два месяца моего драгоценного летнего времени расписали вместо меня, а потом просто поставили перед фактом – получите, распишитесь! Тем более я был уверен, что это все придумала мама, папа не мог бы так со мной поступить. Он знал, что я не могу долго находиться в дали от цивилизации. Перед моими глазами возник дедушкин доисторический телефон с круглым циферблатом, потом мой смартфон с нулевыми делениями, показывающий, что об интернете в этой местности никто ничего не слышал, здоровые комариные укусы, насекомые, роящиеся вечером под светом люстры на потолке, угрюмый дедушка, но самым тяжелым оказалась не эта картина, а ощущение упавшего прямо мне в сердце чувства предательства, безысходности и кричащего протеста. Все моё нутро наполнилось слезами, которые уже были готовы выбраться наружу, но я решил сражаться за свое лето не на жизнь, а на смерть. А так как слезами горю не поможешь, то единственным моим оружием было договориться, убедить, ну или уж на крайний случай устроить забастовку. Тем более я был уверен, что у меня есть союзник в лице папы. Я посмотрел на маму в упор и очень так строго и серьезно сказал:

– Мама, спасибо, я не поеду. У меня в городе очень много дел. Мы с папой вполне справимся здесь вдвоем. Тем более я уже и оладушки печь умею. Мы не пропадем.

– Дело не в этом, – сказала мама. – А в том, что в последнее время мой отец стал часто жаловаться на сердце. Я бы хотела, чтобы ты чуть присмотрел за ним, пожил с ним там немного. И если станет понятно, что один он уже не справляется, то мы будем думать, как поступить дальше – перевозить его ближе к нам или заводить ему там сиделку. Сейчас лето, у тебя есть прекрасная возможность провести лето с пользой, почитаешь там книги, заданные на лето, подышишь свежим воздухом. Это уж в любом случае лучше, чем утонуть с головой этих бесконечных гаджетах.

– Мама, ты ничего не понимаешь! – уже не выдержал и закричал я. – Там скучно! Там совершенно нечем заниматься! Почему я должен думать о чьем-то чужом сердце, если никто не думает о моем? Ты не имеешь права решать за меня, как мне проводить лето! Колька будет проходить новые уровни в игре, а я потом уже его никогда не догоню! Что обо мне потом будут думать на улице друзья? Что я настоящий неудачник? Нет! Такого не будет! Я не согласен!

Тут мне стало себя жаль еще больше, и слезы все-таки вырвались наружу, не имея сил сдерживаться в моих краснеющих веках. Я выскочил из-за стола и побежал в свою комнату, демонстративно, как можно громче хлопнув за собой дверью.

«Пусть знает, что нельзя вот так вот все решать за меня, что у меня есть мои желания и потребности, – думал я. – Не выйду из комнаты, пока сама не позовет и не захочет со мной поговорить».

Время тянулось очень долго. Я уже начал думать, как же мне его убить. Прошел час. Не зовет. Я поиграл в любимую компьютерную игру, но почему-то именно сейчас она мне не была интересной. Не зовет. Я смотрел в окно. Не зовет. В общей сложности прошло уже три часа, а она так и не позвала меня и даже ни разу не подошла к двери, послушать плачу я или нет. Видимо наши забастовки вступили в сражение друг с другом. Мне уже снова захотелось кушать, но выйти из комнаты я не мог. Это означало бы, что я начинаю капитуляцию, а мне этого совсем не хотелось. Поэтому я решил во что бы то ни стало терпеть все свои мучения до конца. К счастью этот самый конец наступил в лице моего папы. Он, словно Черный плащ из одноименного мультфильма, пришел домой, чтобы спасти меня. Уже только одно его появление разряжало обстановку. Папа потихоньку постучал ко не в дверь и зашел.

– Привет, пап, – не дожидаясь его слов поздоровался я.

Он подошел ко мне, обнял меня за плечи и спросил:

– Мама все тебе рассказала? Злишься?

– Пап, давай ее уговорим, что-нибудь придумаем, – заговорщически, полушепотом предложил я. – Ну, ты же понимаешь все? Ну, не могу я ехать, у меня каникулы, у меня друзья, игры……

Не дав мне договорить, папа развернул меня за плечи прямо к себе, потом сел передо мной на корточки. Я сидел на кровати и получилось, что он стал немного ниже меня. Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал максимально спокойным, ровным, добрым и одновременно не требующим никакого возражения голосом:

– Лёня, мы с тобой мужчины, а это значит, что когда этого требует долг – перед Родиной, перед обществом, перед товарищами, перед семьей – мы обязаны его исполнить. Этим и отличаются настоящие мужчины от тех, которые только таковыми называются. Лишь исполнение своего долга наполняет нас внутри ощущением истиной мужественности. А это дает нам силу и уверенность в себе достигать новые горизонты и двигаться вперед. Ты никогда не почувствуешь себя настоящим мужчиной, пока не начнешь совершать поступки, свойственные этому понятию.

– Пааап!

– Тссс…. Я не договорил, – жестом указательного пальца он не дал мне продолжить. – Твоей семье сейчас нужна помощь, сын. А это бывает не часто. И в данный момент помощь нужна именно от тебя. Если ты еще не готов к исполнению своего долга, тогда я поговорю с мамой, и мы обязательно что-нибудь придумаем. Но прежде, чем принять окончательное решение подумай хорошо, действительно ли ты верно взвесил все чаши весов. А еще подумай, какие вещи и понятия лежат на каждой из этих чаш. Как бы ни сложились обстоятельства, мы с мамой не станем любить тебя меньше. Поэтому думай, выбор за тобой.

Я ехал в машине на заднем сиденье и смотрел в окно. Слова папы попали в меня. Сначала я был уверен, что он займет мою сторону, но после его слов, я словно понял, что в определенных ситуациях не бывает противоположных сторон. Есть вещи, которые просто обязывают нас поступить определенным образом просто потому, что речь идет о самом важном, главном – о семье. Папа очень любил маму. Наверное, так же сильно, как и я. Они и не ссорились никогда. Мне всегда было очень спокойно дома, комфортно, уютно. Единственное, чего мне не хватало – это собаки или кота. Но мама категорически была против заводить питомца. Уж очень она любила чистоту и порядок. И была убеждена, что домашнее животное и чистота дома понятия не совместимые. У нас дома царило такое правило: не любишь убираться – учись не мусорить. Нам всем это нравилось, так как заниматься уборкой приходилось только в субботу, а среди недели мы просто старались держать порядок. И как только я озвучивал свои желания по поводу пушистого друга, мама отвечала вопросом на мою просьбу:

– А кто каждый день будет убирать за ним?

Я не был готов к такому подвигу, поэтому с грустным видом капитулировался. А мама в свою очередь всегда повторяла, что единственное животное, на которое она когда-либо согласится в квартире – это корова, потому что мы молоко пьем литрами, но так как наш балкон не соответствует габаритам нашего потенциально-нового питомца, то и об этом можно не мечтать.

В дороге всегда хорошо и много думается. Мысли сами лезут в голову с разных сторон. Вот и сейчас мимо меня проносились луга, овраги, холмы, лесопосадки. Все это гипнотическим образом действовало на меня. В голове рождались мечты о том, что этим летом мы бы с Колькой рассекали на велосипедах в школьном дворе, соревновались бы на рукоходе, играли бы в вышибалы, в футбол, ели бы мороженое каждый день, ночевали бы с Колькой друг у друга иногда, сражались бы по сети в нашу любимую компьютерную игру. Мысли плавно перетекали одна за другой, каким-то чудесным образом смешивались, потом убегали, а на их смену приходили новые так, что уже было невозможно вспомнить с чего начались самые первые мои фантазии. И вот этот круговорот мыслей уносил меня все дальше и дальше, как и машина мчалась все дальше от города в сторону моих не сбывшихся летних мечтаний. Наверное, мой папа тоже был пленником мысленных лабиринтов в дороге. Потому что каждый раз, когда мы садились в машину, чтобы ехать далеко (а сейчас дорога у нас должна была занять чуть ли ни весь день), мы ехали сначала в тишине, каждый погруженный в вереницу своих размышлений. А потом, спустя какое-то время, видимо, когда папа словно очухивался в настоящей реальности, он вдруг начинал задавать темы для общения и включал музыку. Вот и сейчас исключения не произошло. В тот момент, когда я прокручивал в мыслях картину, как мы с Колькой на нашей набережной, все мокрые от неудачных попыток, стараемся убежать от внезапно вырывающихся из земли струй фонтана, и при этом ухахатываемся на разрыв, потому что это очень весело, папа начал разговор.

– Не вешай нос, Лёник, я, по возможности, постараюсь взять отгулы на работе дня на два плюсом к выходным, чтобы приехать к тебе недельки через две-три. Обещать не могу, но буду очень стараться, – произнес он приподнятым голосом, – я вон вообще остаюсь один в городе, хоть плачь.

– Пап, не шути, ты все равно весь день на работе, тебе только в удовольствие отдохнуть вечером, – опроверг я.

– Да? А в выходные?

– Ты всегда говоришь, что не бывает так, чтобы нечем было заняться.