Чтение онлайн

— Так вот вы какой, Сергей Шереметев, — повторил Владимир Петрович и прикоснулся сначала к растрепанным вихрам своего студента, провел руками по его широким плечам, бицепсам, крепкой груди, немного задержался на узкой талии. — Сколько надо времени проводить в спортзале, тягая тяжести, чтобы иметь такую фигуру? — поинтересовался он не без сарказма.

— Сорок пять минут в день, — ответил совершенно серьезно Сергей. Ему было непонятно и неприятно недовольство педагога. — В бассейне, а не в спортзале.

— Ах, в бассейне, — смилостивился Владимир Петрович.

Конечно, в бассейне, где же еще, ведь дедушка запретил ему заниматься и футболом, и хоккеем, и лыжами, словом, всем, где можно получить травму по неосторожности рук, ног или спины. Для скрипача нужно беречь все, практически весь организм.

Сергей Быстрицкому понравился еще до первых нот, сыгранных им. Таких студентов у него до сих пор не было. «Такие бабам нравятся», — шевельнулась у него ревнивая мысль. Раньше ему студиозы попадались в основном задохлики, отдававшиеся всего себя музыке и только ей. А в этом чувствовался костяк, стержень. И не только из-за немаленького роста или широких плеч — сила ощущалась во всей его фигуре, внутренняя сила.

Быстрицкий тоже понравился Сергею. До этого у него были либо старые несколько неопрятные профессора, ничем кроме музыки не интересовавшиеся, либо немолодые профессорши со стянутыми в узел седыми редкими волосами. А этот сорокалетний мужчина, никак не старше, со стильной стрижкой и чуть посеребренными сединой висками, выглядел настоящим пижоном, следившим не только за новыми музыкальными тенденциями, но и за новинками моды.

Сергею даже стало несколько стыдно за свой мешковатый не совсем новый костюм. Лучше бы он пришел на первое занятие не в нем, а как обычно, в джинсах и рубашке от Армани, что привозили ему родители из-за границы. У него даже концертный костюм был от Карло Пиньятелли, который он надевал ровно один раз. Конечно, костюм очень экстравагантен для обыденной жизни, но, по крайней мере, как выяснилось, он бы не чувствовал себя не в своей тарелке.

— Звонил ваш дедушка, — начал Владимир Петрович, завершив осмотр Сергея.

— Мой дедушка? — опешил тот.

— Ну, если профессор Борис Петрович Шереметев — ваш дедушка, то звонил он и просил заниматься с вами дополнительно.

— А мне нужно заниматься дополнительно? Я не справляюсь? — съехидничал Сергей. Он взрослый, точнее совершеннолетний, вполне самостоятельный, чтобы самому решать, нужны ему дополнительные занятия или нет. Ну, сколько деду можно его контролировать и давать советы его педагогам?

— Пока не знаю, — мягко улыбнулся Владимир Петрович. — Сейчас прослушаю вас и решу, удовлетворить просьбу Бориса Петровича или отклонить.

«Просьбу… Если бы просьбу», — хмыкнул Сергей.

Он щелкнул футляром, чтобы извлечь оттуда инструмент, и прежде чем к нему прикоснуться, потер руки, заставляя включиться мозг — итак, смычок в правую руку, скрипку в левую. И никак не наоборот.

Сергей долго укладывал скрипку на плече, чтобы собраться с мыслями, затем взмахнул смычком и заиграл технически сложную вещь, которую играл на выпускных экзаменах, — «Блестящий полонез» ля-мажор Г. Венявского .

«На первых фанфарных нотах руки сближаются друг с другом с одной скоростью, как бы стремясь встретиться на уровне носа. Играя этот эпизод в начале и особенно, когда эта фанфара повторяется в двухоктавном изложении, нужно скорректировать работу предплечий сначала на короткий отрезок, а затем на вдвое больший в левой руке. Но это не представляет никакой сложности», — четко отработал мозг.

Сергей ни разу не ошибся, не сфальшивил. Он опустил смычок и скрипку, ожидая вердикта своего педагога.

— Что же, — обошел его кругом Владимир Петрович, — с технической точки зрения, вы безукоризненны. Но никогда вам не будут рукоплескать концертные залы Вены и Парижа — вы стеснительны, словно боитесь ошибиться и получить неодобрение, в данном случае от меня.

Он потрогал напряженные плечи Сергея.

— Посмотрите, как вы стоите. Вы зажаты, а отсюда нет легкости исполнения. В чем заключена легкость? В том, что выберете все более верхние ноты, а слушатели не замирают в ожидании, что исполнитель «даст петуха». В вашем случае такая легкость не ощущается. Вам не удалось убедить меня, что музыка льется с небес, а не из скрипки. Вы должны слиться со скрипкой, стать с ней одним целым.

Владимир Петрович обошел его еще раз.

— Видимо, прав ваш дедушка — вам потребуются дополнительные занятия…

— Серега, — окликнул Николай своего напарника. Они по очереди следили за мониторами дворца, не оставляя их без присмотра ни на минуту.