Мятеж четырех
Шрифт:
– Старик, я прошу тебя – приди к нам… – твердил Эйвинд, будто не слыша приближающиеся тяжелые шаги черного зверобога. Наверняка чудовище было готово войти в разгромленную спальню и по-своему побеседовать с нами. – Старик…
Дверной проем загородила мохнатая тень. Шаг, второй, и вот толстая, словно древесный ствол лапа зверобога просунулась в опочивальню.
– Канах! – выкрикнул Конан свой родовой клич и изо всех сил двинул мечом по ладони существа, пытаясь отрубить пальцы с когтями. Клинок отскочил. Сей же момент подобравшая заряженный арбалет Ринга выстрелила чудищу в глаз. Болт исчез в почти незаметной глазу тусклой вспышке. Я понял, что это конец. Демон неуязвим.
Веллан неожиданно начал меняться. Лицо вытянулось, превратившись в получеловеческую-полуволчью морду, ладони украсились когтями и в глазах мелькнул синевато-зеленый яростный отблеск. Оборотень ринулся в атаку, отбросив меч. Он уцепился за жесткую черную шерсть надвигающегося на него чудовища, быстро вскарабкался по его груди, вырывая клоки шкуры, и нацелился опять же на глаза…
Может быть, у Веллана получилось бы серьезно поранить зверобога. Что не говори, а оборотни отчасти владеют звериной магией и куда менее уязвимы в схватке с врагами имеющими колдовское происхождение. Но чудище просто повело громадной рукой, схватило бритунийца за шиворот, оторвало от себя и, отбросив в сторону, невозмутимо двинулось ко мне. Веллан ударился всем телом о стену, рухнул вниз и затих. Первый убитый…
– Старик! – Эйвинд, по-прежнему стоявший посреди комнаты, неожиданно заорал в голос: – Конан, смотри, он пришел!
– Кто пришел? – выдохнул Конан, державший меч над головой. Я так вообще не мог обернуться, прикидывая, с какой стороны желтоглазое чудовище ударит меня в первый раз. О погибшем Веллане не хотелось думать, да и некогда было.
И вдруг я почувствовал тепло, пробившееся сквозь жгущий кожу мороз, навеянный зверобогом. Горячие оживляющие струи наползли откуда-то сверху, в спальне, освещаемой лишь несколькими уцелевшими свечами, появилось солнечное золотистое сияние и…
Монстр остановился, наклонил бугристую голову и низко, утробно заворчал. Первый звук, изданный демоном за весь вечер. Я невольно оглянулся.
Рядом с разбитой, залитой кровью и покрывшейся вылетевшим из перин пухом кроватью короля стоял невысокий, седобородый человек, окруженный теплым желтым свечением, ореолом, дающим тепло и спокойствие. Эйвинд смотрел на старца благоговейно. Конан, решив, что заявилась очередная нечисть, направил на незнакомца острие клинка. Ринга охнула, а Тотлант сложил пальцы в «треугольник Митры» – охранный знак.
– Старик! – Эйвинд шагнул к неожиданному гостю и протянул руку: – Видишь, что творится?
– Вижу, – кивнул незнакомец. Его золотистые одежды с белой вышивкой слегка колыхнулись, а темно-серые глаза спокойно взирали на застывшего черной бесформенной статуей демона. – Конан Канах, подойди.
Варвар бросил недоуменный взгляд на расплывшегося в счастливой улыбке Эйвинда, ошарашенного Тотланта и замершую в напряженной позе Рингу, посейчас сжимавшую в руках разряженный арбалет. Один лишь Хальк стоял, скрестив руки на груди, и всем своим видом словно бы говорил: «Я знал, что произойдет нечто подобное».
Не видя для себя опасности в явившемся один Митра знает откуда необычном госте, Конан, позабыв о стоящем за спиной настороженном монстре, шагнул к старику. Тот молча простер вперед ладонь, почти касаясь лезвия меча киммерийца, поводил указательным пальцем над синевато-серой сталью, и, посмотрев в глаза Конану, тихо произнес:
– Ты можешь быть моим наследником. Я вижу это.
– Да? – Конан несколько раз быстро моргнул, завороженно глядя на меч, у гарды которого засветился ярко-голубыми линиями незнакомый символ. – А ты кто?
– Я всегда был человеком, – грустно усмехнулся старец. – Даже гораздо дольше, чем хотелось бы. Скажи спасибо этому рыжему мальчишке… – гость указал на Эйвинда. – Не будь его, неизвестно, как сложилась бы судьба Аквилонии. Теперь я ухожу. Что делать – ты знаешь. Удачи тебе, Конан Киммерийский из Канахов…
Свет померк, очертания фигуры старика начали размываться, в комнате свистнул резкий порыв горячего ветра и гостя словно и не бывало. Однако сразу же начал оживать застывший на время зверобог.
Конан не раздумывал. Лишь бросив еще один мимолетный взгляд на клинок, мерцавший у крестовины голубым огнем, варвар развернулся, напряг ноги, чуть присел и, занеся меч над головой, метнул его в магического зверя. Быстрая вспышка желтовато-белого пламени, заполонивший комнату резкий запах грозы, сдавленный и очень похожий на человеческий вскрик…
Чудовище исчезло. Совсем. Растворилось в пустоте, будто уходящий от просыпающегося человека дурной сон.
Меч с глухим стуком рухнул на паркет спальни. Сталь жалобно запела, а из плиток, покрывавших пол, вылетели несколько щепок. Синий значок на лезвии начал таять, оставляя после себя неясные очертания.
– Фу, – Конан вздохнул, вытер рукавом пот со лба и оглядел нас. – Что это было? Чей это, интересно, я теперь наследник?
– Старика, – устало сказал Хальк. – А мы с Тотлантом гадали, кто он такой… Вы знаете, что мы сейчас видели святого Эпимитриуса? Конан, поздравлю, теперь ты действительно законный король Аквилонии.
– Спасибо, – слегка удивленно кивнул Конан и вдруг помрачнел: – Тотлант, ты у нас разбираешься в лекарском искусстве? Посмотри, что с Велланом! Не дай Митра, он сломал шею…
– Оборотни живучие, – слабым голосом ответил стигиец. – Я даже отсюда вижу, что он дышит. Просто сильно ушибся.
– В самом деле? – варвар позволил себя улыбнуться. – Очень хорошо, займись им. Мораддин, Хальк, идемте в гимнасический зал, посмотрим, что случилось с двойником. Эйвинд, сиди здесь и никуда не уходи, а лучше помоги Тотланту! Ринга, встань у дверей. Появится чужие – зови меня немедленно.
Конан начал распоряжаться, как ни в чем не бывало. Следовательно, теперь он опять чувствует себя королем.
Едва мы вошли в комнату, соседствующую со спальней, из коридора донеслись резкие выкрики военных команд и взбудораженные голоса. Кажется, гвардия и часть придворных наконец-то изволили проснуться. Очень вовремя…
Хуже было другое – Тицо доселе оставался в живых. Это я сразу понял, мельком увидев его растерзанное, но все еще несломленное тело. Вернее, то, что от него осталось.
– Ваше величество! Солнцезарный Митра, Ваше величество, что произошло?