Мятежница
Шрифт:
В конце концов это ему удалось. Он обхватил жену за талию и крепко прижался к ней всем телом. Йен почувствовал, как затвердели ее коралловые соски. Несмотря на холодную воду, его бедра ощущали обжигающие прикосновения ее живота. Золотистые глаза, казалось, пронизывали его насквозь. В этот момент он снова пожалел, что дал обещание Тедди…
…Их губы наконец расстались. Но ладони Йена все еще скользили по спине Элайны, спускаясь все ниже и ниже. Она чувствовала, как крепнет и наливается силой его плоть.
– А я-то поверила, что мы просто поплаваем, – усмехнулась Элайна, игриво подмигнув Йену.
– Разве мы не плавали?
Она рассмеялась, но тут же ее лицо стало серьезным.
– Итак, сегодня твоя последняя ночь в родительском доме?
– Да.
– Йен, нам необходимо поговорить.
– О чем?
Элайна погрузилась с головой в воду, но тут же вынырнула и откинула со лба мокрую прядь волос.
– Йен, если в обозримом будущем ты намерен колесить по стране, то разреши мне поехать с отцом домой. Для него это совершенно необходимо, ибо я – все, что у него осталось.
Йен с облегчением подумал, что в темноте Элайна не видит выражения его глаз. Он помнил, что Тедди обещал не говорить дочери о том, что получил от него согласие на отъезд Элайны. Значит, Тедди выполнил свое обещание!
– Так ты хочешь поехать с отцом, потому что не желаешь оставаться одна в этом ужасном и ненавистном тебе Симарроне!
Элайна покраснела и потупила глаза.
– У меня нет никакой ненависти к Симаррону.
– Разве?
– Тогда я сказала так со злости. На самом же деле у меня нет ненависти к твоему дому, а уж тем более к твоим родителям, милым, гостеприимным людям.
– Ты хочешь поскорее уехать?
– Отец чувствует себя одиноким и покинутым без меня. Я ему нужна.
– А что, если ты нужна и мне? Может, даже больше, чем отцу.
– Я тебе не нужна, Йен. Ведь ты даже не хочешь меня как женщину.
Глаза Йена вспыхнули.
– А вот с этим я решительно не могу согласиться! Элайна покачала головой:
– Ты хотел другую женщину, а женился на мне. Поскольку же большинство браков заключается так, как ты мне однажды сказал, то ты скорее всего считаешь меня лишь приемлемой заменой.
– Так вот как ты думаешь! Ну уж нет! Никакой заменой я тебя не считаю. К тому же должен признаться, что не хочу, покинув дом, тревожиться не только за судьбу родного штата, но и за жену!
– Йен, но ты же знаешь, что я… – начала Элайна, но Маккензи не слушал ее.
– Ты была влюблена в О'Нила? – Он схватил ее за плечи. У Элайны потемнело в глазах, когда она поняла, что надо отвечать немедленно, ибо от этого, возможно, зависит вся ее дальнейшая жизнь.
– Нет! – Но тут же сказала:
– Да! – И уныло покачала головой; – Я… Я думала так поначалу. Но Питер повел себя настолько недостойно, что убил во мне чувство к нему. И стал мне окончательно ненавистен после того, как объявил о своей помолвке. Поверь мне, Йен! Я не желала больше видеть его! Никогда! – Элайна схватила мужа за руку и крепко сжала ее. – Йен, умоляю тебя. Отпусти меня с отцом! Клянусь всем на свете, что до самой смерти останусь верна тебе! – И вдруг в глазах ее вспыхнула злоба, и она выпустила руки Йена. – Кроме того, ты сейчас отправляешься к женщине, на которой совсем недавно предполагал жениться. А мне не разрешаешь уехать с родным отцом! Разве это справедливо?
– Я не позволю тебе вернуться к той дикости, в которой ты выросла! Благодарю покорно!
– Но ведь твой родной дядя направляется сейчас почти туда же. И Джером. Они будут совсем рядом. И если я что-то позволю себе, они тут же образумят меня. Кроме того, мой отец…
– Твой отец – честный и порядочный человек.
– Так в чем же проблема?
– Мне следовало бы взять тебя с собой. Иначе я могу забыть, что у меня есть жена. Элайна вспыхнула.
– Помни о том, как мы плавали в водоеме.
– Этого мало. Нужно нечто более весомое. Элайна начала плавать кругами вокруг Йена. Но он быстро поймал ее и обнял за талию. Она беспомощно посмотрела на него.
– Не понимаю, что тебе еще от меня надо? Разве мало тех ночей, что мы провели вместе? Ведь я ни разу не оказала тебе сопротивления!
Йен рассмеялся:
– Ну, это не совсем так. В первый раз ты очень сопротивлялась. Но… Но затем все пошло прекрасно…
– Так чего же еще ты хочешь?
– Хочу продолжения.
– Продолжения?
– Мм-м. Я должен уехать со спокойной душой. С уверенностью, что моя жена не захочет никакого другого мужчины. Тем более того, кто набивался ей в любовники! Ибо она получила от меня все.
– Йен, это жестоко!
– Вовсе нет, дорогая! Или ты против?
– Нет, я не против!
– Тогда в чем же дело?
Ее рука спустилась по животу Йена и коснулась его плоти. Из груди Маккензи вырвался стон. Глубокий, страстный…
Йен забыл про воду, поваленное дерево, под которым осталась их одежда. И почти не заметил, как они оба, тесно прижавшись друг к другу, опустились на дно водоема. Их губы разомкнулись после долгого поцелуя, и оба чуть не захлебнулись. Когда же их головы показались над поверхностью воды, Йен поднял Элайну на руки и, бережно вынеся на берег, опустил на траву. Губы их вновь слились в поцелуе, таком долгом, что у Йена закружилась голова. Он покрывал поцелуями лицо жены, шею, обнаженную грудь, живот, бедра. И постепенно спускался все ниже и ниже. Услышав страстный стон и прерывистое дыхание Элайны, Йен обхватил ногами ее бедра и вновь посмотрел в глаза жены – золотистые, манящие. Она погрузила пальцы в пышные волосы Йена и прильнула к нему губами. Ногти Элайны впились в его плечи.
Неукротимое желание сжигало их. И когда оба, усталые, но умиротворенные, со стоном отдали друг другу себя, им казалось, что большего счастья в жизни просто и быть не может…
…Проснувшись, Элайна увидела, что лежит почему-то сверху, а муж неподвижно застыл под ней, боясь разбудить. Только сейчас оба почувствовали, что ночь выдалась холодная. Чтобы согреться, они крепко прижались друг к другу. Но долго лежать в такой позе было невозможно, а потому через несколько минут они снова занялись любовью… Потом еще… И еще…
Наконец Йен с трудом поднялся, подошел к поваленному дереву и взял одежду.
– Ты совсем замерзла, – сказал он жене. – Пора домой!
Она кивнула.
Они вернулись, никем не замеченные. В комнате Йен расстелил одеяла перед камином и налил себе и жене бренди. Теперь он уже не спешил. Огонь в камине весело потрескивал. На одеялах было уютно, тепло и очень приятно. Бренди огнем растекалось по жилам.
Через час они лежали на кровати, глядя друг другу в глаза.
– Я больше не позволю тебе спать на себе, – усмехнулся Йен.