Чтение онлайн

Стоило признаться себе в этом, позволить любить, и плотина отчужденности, которую я тщательно воздвигала в своей душе, рухнула. Это было мое чувство: пугающее и прекрасное. Я отдавалась ему целиком, тонула в страсти и нежности Кейна. Не испугалась, когда мы опустились на расстеленный плащ, и когда прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, которую тут же согрели поцелуями. Уже не тепло, а настоящее пламя вспыхивало во мне. В нас. В единении наших тел.

Сегодня Кейн только мой.

Я ласкала и целовала своего мужчину. Не артанского князя, не полководца, которого называли Мраком. Моего Кейна. Просто моего. Не могла насытиться этими касаниями, подавалась навстречу и не сдерживала стонов и криков. Выгнулась дугой, когда пламя во мне стало совсем невыносимым, задрожала и рухнула вниз.

Вместе с ним.

Кейн Логхард

Кейн нашел Амелию на балконе.

Они уже давно вернулись в деревню, где их ждала постель и горячий ужин. Дом на берегу озера, с видом на долину вулканов, переходил от князя к князю. Гораздо более просторный, чем хижина в Каменном лесу. Здесь можно было оставаться, сколько захочется, и быть уверенным, что их никто не потревожит.

Вот и сейчас он подошел к ней и обнял со спины. Ночью было прохладнее, поэтому неудивительно, что девушка успела замерзнуть. Амелия на мгновение замерла, но потом расслабилась, запрокинув голову на его плечо и глядя на темное небо в россыпи звезд.

В эту минуту Кейн окончательно уверился в том, что не хочет ее отпускать. Ни прямо сейчас, ни после. Никогда.

— Почему ты не идешь в дом?

— Мне здесь нравится больше.

— Замерзнешь.

— Мне не холодно, — упрямо ответила она.

Мятежница.

Он сказал это в шутку, но ей невероятно шло. Потому что маленькая нифрейка умудрялась противостоять ему даже в мелочах. Даже когда в зеленых глазах отражались сомнения и неуверенность, она продолжала спорить, дерзить, говорить то, что думает. Одним видом вздернутого подбородка приводить Кейна в ярость и разжигать в нем желание.

В его жизни было достаточно женщин, которых он желал. Одни мечтали оказаться в его постели ради выгоды, стать княжеской любовницей и заполучить все положенные привилегии. Других, таких как Тария, интересовал он сам: пресыщенные любовными играми, они искали новые грани удовольствия. Амелию не интересовал статус, а его способности на нее вовсе не действовали. Но далеко не по этой причине нифрейка стала его наваждением, перевернула всю его жизнь.

Он восхищался ее силой духа, самоотверженностью, выдержкой. Кейн привык, что люди преклоняются перед ним, перед его даром. Но ни ночь на коленях, ни подземелья проклятых, ни ужасы Каменного леса, ее не сломили и не сломали. Она показала, что способна выдержать многое, ему же хотелось оберегать ее ото всего на свете.

Спрятать за нерушимыми стенами.

Впервые Кейн понял, что испытывал Карас, который даже не позволял матери покидать малый дворец. Понял и разозлился, как никогда раньше. Потому что всю сознательную жизнь делал все, чтобы стать другим. Отец так и не завоевал любовь и благосклонность матери, а он сам шел той же дорогой — отдал свое сердце нифрейке. Загадочной северянке, которая не спешила отвечать на его чувства и мечтала о свободе. Свободе от него.

Кейн смотрел на Амелию, но судя по задумчиво-грустному взгляду, мысленно она была далека. А он ревновал ее даже к мыслям, к которым не мог прикоснуться.

— О чем ты думаешь, мятежница?

Она удивленно заморгала, прикусила губу, но все же спросила:

— Почему ты не испытал магию Камня раньше?

— Испытывал, преподнес ее вулканам одной из первых. Но она оказалась слишком слабой и просто растворилась в огненной энергии. Тогда Рион предположил, что нужен более молодой и сильный источник.

Обновленный маннский родник был именно таким, хотя Кейн до сих пор удивлялся тому, что все получилось. Удивлялся и не верил. Слишком долго он к этому шел.

— Я годами искал подходящую магию, покупал силу самых разных источников или захватывал, если не мог получить иначе. А вулканы тем временем разрастались.

— Почему не уйти? — тихо спросила она.

— Мощь взорвавшихся источников зацепит большинство близлежащих земель, затронет все родники. Много народов погибнет, а выжившие останутся без магии.

Амелия задрожала, и он теснее прижал ее к груди.

— Ты поэтому… пришел в Нифрейю?

Перемирие было очень хрупким, и Кейн понимал, что не станет лгать. Уходить от этого разговора тоже не будет. Не сегодня.

— Да, этот поход был последней надеждой. Я пришел, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву.

— Разве нельзя было договорится? — горечь в голосе девушки прошлась острием по сердцу. Кейн с трудом сдержал гнев.

— Меня сложно обвинить в том, что я не пытался, — выплюнул он. — Но нифрейская княгиня отказалась.

— Возможно, она не знала, насколько это важно для всех…

— Она знала. Сказала, что Нифрейи гибель огненных источников не коснется, а до остальных ей нет дела.

Амелия обернулась в объятиях и оттолкнула его. Зеленые глаза сверкали гневом.

— Она заботилась в своей стране! Так же, как ты.

— Я не лишал страну магии!

Кейн осекся, понимая, что новая ссора им ни к чему. Глубоко вздохнул.

— Я не оставлю Нифрейю без помощи.

— Не оставишь?

— Нет. Конечно, как прежде, не будет, но северяне точно получат необходимую магию.

Наблюдать за тем, как недоверие на прекрасном лице сменяется надеждой, а потом и вовсе смущенной улыбкой, было невероятно тепло.

— Спасибо.

Она вновь шагнула к нему, и только за одно это он готов был положить мир к ее ногам.

Амелия. Его спасение или его погибель. Решать только ему.

Пророчество не шло из головы. Она действительно спасла Кейна, излечила от ненависти и одиночества. Даже среди артанцев он привык быть изгоем, но не рядом с Амелией. Рядом с ней он становился обычным мужчиной, забывал, что живет во благо своего народа, и только после — для себя.

Никогда это так не тяготило, как сейчас. Особенно после того, как он начал догадываться об истинной ценности своего трофея.

Сложно сказать, когда эта мысль впервые пришла ему в голову. В пещерах Манна или позже, в Каменном лесу.

Дикая, безумная, совершенно невозможная мысль.

Проще было поверить, что старуха сбрендила и уничтожила Древо, только чтобы источник не достался ему. Ведь она прекрасно знала о приступах Кейна, знала о безумии, потому что прочувствовала его на себе. Но если бабка и была сумасшедшей, то очень продуманной, поэтому решила надежно спрятать родник.

Точнее, не само Древо. Человеческое тело не выдержало бы такой мощи, источник стер бы личность и разум Амелии в прах. Оставил бы одну оболочку, не способную даже сдвинуться с места. Старуха поместила в любимую фрейлину лишь малую часть родника. Искру, способную разжечь новое пламя.