Чтение онлайн

— Какая гадость! — покачав головой, в ответ хохотнула я.

Задорно подмигнув, эльф нахлобучил шляпу, как будто искусственное солнце могло напечь ему голову, и вернулся к своей особо ювелирной работе: он собственноручно опылял цветы, поскольку насекомых в его теплице не водилось.

За прозрачными стенами виднелась школа и тренировочные поля. Я принялась рассматривать учеников, наблюдая за эльфятами-школярами. Маленький шкодливый дроу скатал земляной шарик и метнул в макушку своего товарища, сидящего спереди. Малыш заплакал, класс засмеялся, а учитель велел забияке выйти и отправил выдраивать нужник.

Я усмехнулась. Школьники везде одинаковы, даже под землёй.

Как бы то ни было, они были очаровательны в своей непосредственности. Тянули руку, когда учитель задавал вопрос, и отвечали наперебой. Не знаю, где были матери этих мальчишек, но мне почему-то хотелось обнять каждого из них. Прочитать им на ночь сказку, поцеловать в лоб и сурово погрозить пальцем, когда вместо сна их одолеет баловство.

Вдруг моё внимание привлекло необычное оживление на тренировочном поле. К центру ринулись несколько юношей, окружая двух сражающихся. Один из них, ловкий и быстрый, в котором я без труда узнала Илая, орудовал клинками с яростью, достойной опытного бойца. Второй, крупный и мощный, отбивал удары щитом, стараясь найти брешь в обороне противника. И хотя было видно, что сила на стороне верзилы, он явно проигрывал в скорости и маневренности. Толпа взревела, когда клинок пробил защиту и царапнул щеку здоровяка.

— Ремня бы им дать, неслухам! — Йохан вставил ремарку. Как оказалось, не я одна наблюдала за боем. — Устроили спарринг без наставника. Смотри, сейчас им влетит.

Действительно, через мгновение показался тренер, схватил обоих за уши и велел им стоять в планке. Оба вначале фыркнули, дескать «легкотня», но они так и остались в этом положении до конца занятия. Я всё ждала, когда же наставник одарит их милостью, но вот мешок с ботвой был полон, клубни аккуратно разложены по ящикам, а эти двое, дрожа и трясясь от напряжения, продолжали отбывать наказание.

— Дети! — прошмыгнув мимо меня, небрежно добавил Йохан.

— Эти не такие уж и дети, — возразила я, намекая на малышей-школяров. — А, кстати, где их матери? Или вы даёте кров сиротам?

— Сложные ты вопросы задаёшь, — дроу водрузил мешок на телегу, которую в будущем переправят к хлеву. — Сирот среди них немного, чаще мальчики живут вместе со своими отцами, пока не достигнут возраста совершеннолетия. То есть у многих детей здесь есть родитель. Однако, понимаешь, мальчик в семье дроу — лишняя головная боль. Ему же приданое надо, невесту найти, из дому сбагрить. То ли дело девочка! Наследница. А с парня какой толк? Поэтому в Вольмонде мальчиков не учат. Ни грамоте, ни письму, ни каким-либо другим наукам, кроме семейных и гаремных. Образование они получают только здесь, если попадают к нам, разумеется.

Что за странность? Зачем лишать вольмондских детей образования?

— С отцами тоже не всё не так однозначно, — Йохан взял второй мешок и пристроил его тоже. — Дети из небогатых семей чаще всего доподлинно знают своих папаш. У богачек — гаремы. В таких семьях, кто мальчика полюбил, тот и отец.

Сказав это, дроу снял шляпу и промокнул лоб платком.

Я перевела взгляд на двух бедолаг, стоящих в планке. Тренер наконец-то разрешил им отдых и парни легли на землю в блаженном облегчении.

— А Илай? — кивнула я на сына командира.

— Что Илай? — похлопав глазами, Йохан посмотрел на меня непонимающе. — Неслух и оболтус. Пытается доказать, что уже взрослый и готов выходить на задания. Но, знаешь, кровь в нём слишком бурлит, молодость шальная. Ума нет, а на подвиги тянет. Он несколько раз проникал на задания, на которые его не приглашали. Эолис и бранил, и наказывал, а толку? Когда шило в одном месте.

Мой вопрос был о другом, дроу это понял, но намеренно прикинулся дураком. Тактичной эльфийке не пристало задавать вопрос дважды. Особенно личный. Моё воспитание не позволяло донимать Йохана расспросами и сплетничать о командире.

Но, Высшие силы, мне было любопытно! Так интригующе, что я отважилась спросить напрямую.

— Илай — родной сын Эолиса?

Дроу обернулся, его лицо растянулось в лукавой улыбке. Он посмотрел на меня так ехидно, что я устыдилась своих слов. И покраснела ярче свеклы.

— Хитрая маленькая лисичка, — шутливо пожурил меня эльф. — Но я не скажу тебе. Нет, пожалуй, командир даст мне по башке, начни я судачить о его жизни. Так что, Гвилисс, — Йохан похлопал меня по плечу, — спроси-ка ты у него сама. Глядишь, и расскажет.

Я проглотила смятение и почувствовала, как щеки снова заливаются краской. Негодяй Йохан! Подразнил и оставил в неведении. Любопытство сгубило кошку.

— Гвилисс, ты сегодня молодец, — заметив моё состояние, тхаэлец резко сменил тему. — Работаешь быстро и аккуратно. За это я угощу тебя вечером отличным грибным супом. У нас как раз созрел новый урожай шампиньонов. Только тссс… — дроу приложил палец к губам. — Никому не говори. Этот пир только для работников теплицы. Ну и тебе будет полезно с парнями пообщаться. Вы уже несколько дней бок о бок работаете.

Я обрадовалась, как ребенок. Грибной суп от Йохана вместо одинокого прозябания в ожидании командира — это всё равно, что поездка на фестиваль. Яркое событие в монохромной рутине. И сама мысль о стряпне тхаэльца интриговала.

— Спасибо, Йохан, — улыбнулась я, отряхиваясь от земли. — Обязательно приду.

— Командира не забудь предупредить, — подмигнул дроу. — А то решит, что сбежала.

Эолис

Когда Эльдар и Оассис вернулись с разведки, первое, что они хором сказали было «Не лжёт».

— Чужачка действительно жена посла, он не велел ей выходить из дома и вот, — Оассис протянул командиру листок с карандашным портретом Гвилисс, — её физиономия теперь на каждом переулке.

Эолис покрутил в руках листок. На рисунке лицо эльфийки было особенно печальным, глаза передали так точно, что даже сквозь угольные штрихи он видел знакомую ему тоску. Он знал это выражение, как знал отражение собственного лица в зеркале.

И всё же в жизни Гвилисс была лучше. Утончённей.

— Посол этот — неприятный тип, — добавил Оассис, развязывая платок с шеи. — Я слышал, как он говорил со своим сопровождением. В присутствии дроу он весь такой тактичный и шёлковый, а за глаза зовёт нас дикарями. Со светлокожими собратьями обсуждает, выражений не стесняясь.

Эолис нахмурился. Не то чтобы он питал иллюзии насчет доброго отношения светлых к дроу, но лицемерие всегда вызывало у него особенное отвращение.

— Что еще? — спросил он, убирая листок в карман.