Чтение онлайн

–  Постой, я уверен, что ты преувеличиваешь…

–  Сейчас говорю я! Теперь я вижу, что все твои шуры-муры, этот поддельный венгерский шарм ничего не значат. Ты всего лишь подделка, Михали, романтик, питающий отвращение к романам, донжуан, который боится женщин. Прощай, Михали, и будь ты проклят! Из-за тебя я потеряла и мужа, и сына.

Она хлопнула дверью.

Михали трясло. Он приложил руки к пылающим щекам и старался не смотреть на себя в зеркало.

Самым ужасным было то, что, не испытывая ни малейшего физического интереса к Энид, он восхищался ее силой духа, и, зная, каким сложным человеком был в действительности Брюс, он действительно поддерживал ее теплыми взглядами и случайными рукопожатиями - лишь для того, чтобы показать, что кто-то в этом мире способен оценить ее добродетели.

Вот уж действительно - остерегайтесь жалости!

–  Дорогой мой, она уже ушла?

Он услышал требовательный голос своей любовницы из гостиной, примыкавшей к залу. Конечно, она подслушала всю сцену с Энид. Не было сомнений, что вернувшаяся с пленэра на Персидском заливе или где-нибудь еще очаровательная А Чи проявит к инциденту большой интерес.

На следующую вахту после того, как Брайан Латтимор почувствовал себя мелким ракообразным, к миссис Вархун пришел доброволец. Это событие повергло ее в невероятное возбуждение, и Латтимор поспешил не упустить случая обхватить ее за полные плечи.

–  Спокойно, Хилари! Ужасно видеть хорошенького космографа в таком волнении. Вы хотели получить волонтера, вот и получили. Теперь идите и поразите его.

Немного смутившись, миссис Вархун высвободилась. Что за сильные животные эти мужчины! Одному Богу известно, на что будет похож этот, если при очередной посадке он метафорически перенесется к востоку от Суэца. По крайней мере у женщины есть свои средства защиты: она всегда может сдаться.

–  Это особый волонтер, мистер Латтимор. Говорит ли вам что-нибудь имя Самюэля Мелмуса?

–  Абсолютно ничего. Хотя, стоп! Боги и печные горшки! Это же сын Эйнсона! Вы имеете в виду - он и есть волонтер?

–  На рабочей палубе он не пользуется популярностью и чувствует себя одиноко. Один его приятель по имени Квилтер поставил ему синяк.

–  Опять Квилтер? Он там, кажется, заводила. Надо поговорить с капитаном.

–  Я хочу, чтобы вы постояли со мной, покуда я излагаю дело этому молодому Эйнсону, конечно, если вы не очень заняты.

–  Хилари, я готов постоянно стоять рядом с вами. Ур-органический стиль (как и все прочие названия

течений в искусстве, неточный по причине своей бессмысленности) придавал кабинету миссис Вархун невыносимо капризный вид. По потолку, полу и стенам пролегали переплетающиеся друг с другом увеличенные во много раз волокна тканей. В центре сидел одинокий Альмер Эйнсон с зеленым фонарем под одним глазом и головой, практически слившейся со вздувшейся шеей. Увидев входивших миссис Вархун и Латтимора, он встал навстречу.

«Бедняга, - подумал Латтимор, - только женщина или эвкалипт могли заключить, что парень решил замуровать себя на чужой планете из-за такой ерунды, как синяк. Вся его жизнь, и жизнь его родителей, и родителей его родителей, и так далее вплоть до тех первых спятивших умников, которые решили, что их не устраивает жизнь животных, были прелюдией к принятию им такого решения. Подбитый глаз послужил лишь поводом. А кто, кроме самого Бога, может поручиться, что этот повод был случайностью? Быть может, ребенку пришлось спровоцировать насилие, чтобы удостовериться в том, что внешний мир есть сплошная агрессия».

Какой-то частью сознания Латтимор подумал (и не без удовлетворения): «Меня неправильно воспитывали, иначе этот мальчик, поднявшийся с видом осужденного на казнь, не смог бы вызвать подобной цепочки рассуждений».

–  Садитесь, мистер Мелмус, - сказала миссис Вархун приятным голосом, который Латтимор нашел неприятным.
– Это консультант полета мистер Латтимор. Он также хорошо знаком с проблемой общения, которая перед вами возникнет, и может дать кое-какие советы.

–  Здравствуйте, сэр, - молодой Эйнсон улыбнулся подбитым глазом.

–  Сначала о программе-максимум, - начала миссис Вархун и с очаровательной самоуверенностью вставила фразу из военного жаргона, - обрисую обстановку, как говорится. Мы выйдем из ТП-полета около созвездия, содержащего по меньшей мере пятнадцать планет, шесть из которых, по данным видеообзора с «Мариестоупса», обладают атмосферой, близкой к земной. Как вы знаете, наших пришельцев нашли неподалеку от космического корабля - и мы надеемся в ближайшее время определить, принадлежал ли он им или же какому-нибудь другому виду, так или иначе с ними связанному. Присутствие корабля предполагает отлаженность космического сообщения в пределах созвездия. В таком случае нам потребуется обследовать все населенные планеты.

Еще на Земле было решено установить на первой планете автоматический пост наблюдений.

А теперь у меня возникла идея, которую одобрил капитан Песталоцци. Она заключается в том, чтобы оставить на наблюдательном посту человека. Поскольку мы сможем обеспечить его пищей и всем необходимым, а судя по нашим пленникам, аборигены не должны относиться к нам враждебно, он сможет чувствовать себя в безопасности. Итак, вы согласились стать этим волонтером.

Они улыбнулись друг другу с облегчением. Но разглядел ли этот мальчик, спросил себя Латтимор, ложь, скрытую в словах миссис Вархун? Кто знает, какие опасности могут таиться на родной планете этих риномэнов и не живет ли там некая разновидность фермеров, для которых они служат аналогом наших селекционных датских ландгрейских свиней?

И кто знает, в какого дьявола может превратиться этот современный святой Антоний в незнакомом, чуждом его природе окружении? В отличие от других, от этого зла невозможно было оградиться.

–  И естественно, мы проследим, чтобы вы были хорошо вооружены, - сказал он вслух и по взгляду миссис Вархун понял, что она восприняла это как маленькое предательство.

Сжав губы, она повернулась к Эйнсону:

–  Теперь о том, что от вас требуется. Мы надеемся, что вы научитесь общаться с ними.

–  Но ведь специалисты на Земле не смогли ничего добиться. Как же вы хотите, чтобы я…

–  Мы вас научим, мистер Мелмус. До нашего выхода из ТП еще целых восемь дней по земному исчислению, и за это время можно горы свернуть. На Земле задача могла казаться невыполнимой, но на родной планете этих существ она может значительно облегчиться. Наши пришельцы могут проявить гораздо большую общительность у себя дома.

Мы думаем, что их реакцию парализовало увиденное на Земле, начиная от наших звездных кораблей и так далее. Вы, вероятно, знаете, что мы произвели вивисекцию шести тел разных возрастов. Анализ их костных тканей заставляет думать, что они живут несколько сот лет, и в пользу этого говорит их нечувствительность к боли.

Если все это так, то у них должно быть, продолжительное детство.

Здесь я подхожу вплотную к следующему вопросу. Любой биологический вид способен чему-либо научиться в начальный период всей своей жизни, в младенчестве, и мы думаем, что это правило должно соблюдаться во всех галактиках.

На Земле дети, по каким-либо причинам не научившиеся говорить до двенадцати-тринадцати лет, уже теряют шанс навсегда. Это подтверждается многими примерами, например в Индии, когда дети вырастали среди обезьян или волков. Если упущено в детстве, им уже не суждено обрести дара речи.