Чтение онлайн

Тоня вскочила, хотела запахнуть шинель, но ветер рванул ее, сорвал берет и ударил в лицо пылью. Она взмахнула руками, испуганно вскрикнула и присела на землю.

Настя, борясь с ветром, слегка подалась вперед, откинула голову. Ее спокойные глаза прищурились, на худощавом лице вспыхнул румянец, небольшие сильные руки сжались в кулаки.

Ветви старого каштана с гулом ударялись друг о друга. Все могучее дерево, сотрясаясь, стонало. Рядом что-то тяжелое ударило о землю и с шорохом покатилось к дороге.

Внезапно скрежет и свист стихли. Вихрь так же, как и надвинулся, поспешно удалился к западу.

Не понимая, что случилось, Тоня вытерла слезы и с удивлением смотрела на каштан.

Яркозеленые, местами тронутые желтизной листья замерли под лучами неяркого солнца. Подрубленная макушка свалилась на землю, и вековое дерево казалось теперь молодым, обновленным. Вся земля вокруг толстого, изрябленного ствола была усеяна пожелтевшей листвой. Сквозь нее янтарными самородками проглядывали спелые плоды. Настя набрала целую пригоршню прохладных отполированных плодов. С минуту она любовалась ими, потом осторожно нагнулась, разгребла свежую землю на краю окопа и в образовавшуюся канавку высыпала все плоды каштана. Засыпав их, она поднялась и вздохнула:

— Ну что ж, пойдем.

— Пойдем, — согласилась Тоня и в последний раз взглянула на каштан. Легкий ветерок ласково теребил его помолодевшие листья. Тонкие, длинные ветки тихо раскачивались, будто засыпая.

— Машина! — вскрикнула Тоня.

Настя подняла голову. По шоссе, поблескивая на солнце, плавно катился легковой автомобиль. Позади него нырял на выбоинах вездеходик с солдатами.

— Не останавливай, начальство какое-то, — устало проговорила астя, привычным движением поправив ремень и убрав волосы под берет.

— Ну и что? Подвезут, — упрямо возразила Тоня и побежала к дороге.

— Грузовика дождемся, — остановила ее Настя.

Автомобиль приближался. Настя не хотела смотреть на него, но любопытство пересилило, и когда машина поравнялась с ними, заглянула в кабину.

— Командующий генерал армии, — прошептала она.

— Куда направляетесь, девушки? — раскрыв дверцу, спросил генерал.

Настя вытянулась, торопливо шагнула к машине и, приложив руку к берету, отрапортовала:

— Снайперы сержант Прохорова и рядовой Висковатова возвращаются в свою часть.

Тоня смотрела на генерала и ничего, кроме золотого погона с четырьмя большими звездами, не видела. Впервые в жизни так близко встретилась она с генералом. A Настя, к ее удивлению, невозмутимо говорила:

— Это Висковатова Тоня. Снайперскую школу окончила.

— Хорошо. Теперь у вас и напарница будет, — отозвался генерал и протянул руку.

Тоня видела длинные коричневые пальцы и никак не могла понять, зачем он так далеко протягивает руку.

— Здравствуйте, Тоня, — услышала она и поняла, что генерал обращается к ней.

Она поспешно схватила вещевой мешок, но тут же бросила его и подбежала к машине.

— Вот и знакомы. Моя фамилия Алтаев.

Тоня смотрела на генерала и никак не могла поверить, что перед ней тот самый командующий гвардейской армией, о котором рассказывала Настя. Генерал Алтаев представлялся ей высоким, мужественным, с непроницаемым взглядом стальных глаз, громовым голосом и грозным лицом. А сейчас она видела пожилого человека с простым, совсем не строгим лицом и добрыми голубоватыми глазами. Невысокая фигура его с широкими плечами не отличалась ни мужеством, ни грозностью. Только золотые погоны и красивая генеральская фуражка напоминали о его высоком военном звании.

— Ну что ж, садитесь, подвезу, — говорил он хрипловатым баском, — шагать-то вам далековато. Дивизия Чижова к озеру Балатон подошла.

Тоня подхватила мешок и влезла в машину. За ней последовала и Настя. Адъютант командующего, молодой капитан, помог им сесть, и машина помчалась.

Тоня быстро оправилась от смущения и, глядя то на генерала, то на его адъютанта, оживленно заговорила:

— Ох, и натерпелись мы!.. Сначала поездом ехали, пассажирским. От Воронежа до Курска с шиком добрались. А потом в теплушках с зенитчиками до Киева… Гармошка, песни, веселье… А как приехали в Румынию, тут и пошли мученья. То поездом, то матрисой — знаете матрису: два вагончика, такие маленькие, быстрые? — то на грузовиках, а теперь вот — пешком!

Командующий положил левую руку на спинку сиденья и, полуобернувшись, внимательно слушал. Тоня рассказала, как в сорок втором году добровольно пошла в армию, как ей не повезло и пришлось два года просидеть в запасном полку, выполняя обязанности писаря в продовольственной части, как мечтала она научиться хорошо стрелять и пойти на фронт снайпером, как тайком убегала на стрельбище «стрельнуть хоть разочек», как упрашивала начальство разрешить ей заниматься в снайперской команде.

Тоня по взгляду генерала чувствовала, что рассказ заинтересовал его, что он хочет еще слушать.

— А потом, вот знаете, Настя в полк приехала, и мы подружились. Это она помогла мне уехать. Ее у нас в полку все так уважали…

Настя больно ущипнула ее за руку, и Тоня, ойкнув, смолкла.

Генерал едва заметно улыбнулся:

— А не боитесь на фронт ехать?

— Что вы, — вспыхнула Тоня, — ничуть! На учениях настоящими снарядами стреляли, и я не боялась.

— На учениях одно, а на фронте совсем другое, — глубоко вздохнув, ответил командующий и закрыл глаза. Он долго сидел молча, видимо забыв про девушек.

Тоня смотрела на его выбритую до синевы левую щеку и пыталась представить, о чем сейчас думает генерал.

— На фронте тяжело, — не открывая глаз, проговорил Алтаев, — и особенно вам, девушкам.

— А кому сейчас легко-то, товарищ генерал? — вновь торопливо заговорила Тоня. — Четвертый год воюем.

— Да! Четвертый год, — ответил командующий и, резко расправив плечи, осмотрелся по сторонам, — четвертый год!..

Только сейчас Тоня заметила, что на дороге все изменилось. Машина мчалась по шоссе, обгоняя грузовики, повозки, цистерны с горючим.

Все, что двигалось к фронту, напоминало большую праздничную колонну. На радиаторах машин развевались красные флажки. В гривы многих лошадей были вплетены разноцветные ленты. На машинах и повозках сидели солдаты, сержанты, офицеры, большинство в новом обмундировании, с веселыми праздничными лицами, гордо и торжествующе осматриваясь по сторонам. Даже ездовые, всегда отличавшиеся от других солдат неряшливым видом, сейчас преобразились. Они залатали и починили обмундирование, до блеска начистили сапоги.