Чтение онлайн

В 13.00 поехали в Ханой. По пути заехали в штаб узнать нет ли каких-либо новостей. Оказалось, что все нормально. Решили поехать домой переодеться и немного отдохнуть. Так и сделали. К 16.00 поехали в штаб. Посмотрел шифровки, подписал три шифровки, выслушал П. М. Недзелюка и генерала Н. Ф. Шмаль по текущим делам, заслушал товарища М. М. Стрельника по плану полетов на май месяц и на этом закончился день. Домой приехали к 20.00. Владимир Рейнгольдович Пинн сварил пельмени, которые вдруг отыскались в верхнем отделении холодильника. Можно было поужинать. Нет. Одному плохо. Больше я свою Алевтину Васильевну раньше в Москву не пущу. Пусть делит все невзгоды пополам. Хорошо, что еще занимаюсь вечерами заполнением дневника, а то вообще хоть волком вой.

Сегодня запросил встречу министр обороны. Я терялся в догадках о причине этой встречи. Мои помощники предполагали, что речь пойдет о предстоящих учениях, но когда мы зашли в зал встреч, где уже был МО СРВ, там находился министр путей сообщения, в том числе и водного транспорта. Меня познакомили с ним, мы заняли места вокруг стола и министр обороны начал излагать суть дела. Оказывается в период 1944-1945 гг., когда Япония уже теряла свое могущество в этом регионе под ударами американского флота, особенно после атомных взрывов над Херасимой и Нагасаки у берегов Вьетнама было затоплено около 187 судов, в том числе около половины военных. Многие гражданские суда были водоизмещением от 600 до 6000-8000 тысяч тонн. На этих гражданских судах было много олова, свинца, слюды и других ценностей, хотя это надо подтвердить разведкой. Вьетнамские товарищи хотят поднять эти суда и просят нашей помощи. Многие суда, как стало ясно из обзорной каты, находятся в 500-600 метрах от берега, многие до нескольких десятков км, но все же основная масса непосредственно у берега на всем протяжении от Дананга, до Камрани и южнее. Они сообщили, что им предлагают свои услуги американские, японские, голландские и другие формы, но они не хотят с ними связываться, т. к. они будут вести разведку всего побережья. В этом есть доля правды, но дело не только в этом. Видимо вьетнамская сторона этим самым хочет подстегнуть нас к принятию предложения об оказании помощи в решении этой проблемы. После МО СРВ выступил министр путей сообщения. Он ничего нового не добавил, за исключением того, что координаты каждого затопленного корабля имеются и что это будет облегчать работу. Я заявил им, что доложу министру обороны СССР и начальнику Генерального штаба по этому вопросу и попросил приложить к их просьбе карту с нанесенными координатами затонувших кораблей. Я заметил товарищам, что я не специалист по этому вопросу, но поскольку я читаю печать и литературу, я знаю, что у нас этому вопросу не уделялось большого внимания и наши возможности ограничены. Я вспомнил случай в бухте "Золотой Рог", где в течение нескольких дней не могли поднять одну посудину. После ухода министра путей сообщения, мы решили еще несколько текущих вопросов: - о дополнительных поставках ВНА ГСМ и боеприпасов; - о моем предстоящем посещении генерального секретаря товарища Ле Зуана.

Я изложил министру обороны СРВ вопросы, которые буду ему докладывать, с которым он согласился. Министр обороны СРв генерал армии Ван Тиен Зунг ни сейчас, ни в будущем о содержании докладов не спрашивал, если я сам ему об этом не говорил. На этом встречу мы закончили.

С утра тридцатого апреля готовился к совещанию с офицерами. Надо кое-кому серьезно указать на недисциплинированность и пьянство и поставить задачи на май месяц. В 11.00 офицеры и генералы были собраны. Были здесь и те, кто без моего ведома, но с ведома моих заместителей уехали на неделю на юг. Просто воспользовались непорядочностью Ж. К. Кереева. Все это и было высказано по адресам в присутствии всех руководящих товарищей. Мне пришлось заявить, что здесь один есть главный, а не два и не три. Это должен помнить каждый генерал и офицер. Я имел в виду генерал-лейтенанта П. С. Печерского и Н. А. Трегуб. Затем я поставил задачу на май. Речь шла о подготовке перспективного плана на будущую пятилетку. Это сложный вопрос. С одной стороны мы должны совместно с вьетнамской стороной разработать этот план, а с другой у нас нет материальной основы, нет решения Министерства обороны. Затем я объявил приветствия по случаю празднования 1-го Мая от нашего руководства нашему коллективу.

Закончив совещания, я уехал домой на обед. Обедали в "Ба-Ба". Затем продумал выступление у чехов на дружеском вечере. Это не простой вечер и нельзя было пойти без подготовки. В начале я не собирался писать, но потом решил написать и правильно сделал. Бумага дает возможность лучше осмыслить все. Я быстро набросал текст и он, по моему мнению, получился хороший. Я его показал своему помощнику полковнику Алексею Егоровичу Бондареву, который высоко его оценил, особенно душевную сторону. Он предложил мне отпечатать его, чего я не собирался делать. Его настойчивость победила. Я отдал ему текст и он уехал печатать. Сам решил сходить к возвратившимся из Кампучии строителям. Когда я подошел к гостинице, они стояли на балконе второго этажа. Я поднялся, поздоровался со всеми и они мне начала излагать все свои похождения. Оказывается у них были очень трудные переговоры с Сой Кэо - НГШ НРЛК. Я понял свою ошибку. Надо было все вопросы по Кампучии решить здесь, а потом ехать туда. Но мои товарищи решили, что им там будет также легко решать вопросы, как и здесь. Вот эта самоуверенность и привела к этому. Сейчас надо будет поправлять дело. Думаю, что мне это удастся сделать через товарища Фунг Тхе Тая.

Оставалось до встречи с чехословацкими друзьями 30 минут. Я решил откланяться и уехать. Так и было сделано. К чехословацким друзьям прибыл ровно в 19.00. Они меня ждали и очень обрадовались. Во всяком случае так мне показалось. Думаю, что это было искренне. Мы расцеловались с послом и посольскими товарищами и мне тут же предложили стаканчик сливовицы. С этого и началось. Вечер был задуман в саду, на лоне природы, но было дождливо и решили перенести в посольство. Зал был маленький и с большим трудом вмещал около 70 человек. Но, как говорят, в тесноте да не в обиде. Мне было отведено место за центральным столом, где сидели посол ЧССР, СССР с женами, я и секретарь парткома посольства Юрий Николаевич Урицкий. Наш посол несколько задержался. Всех попросили проходить сразу на свои места, т. к. в зале не было свободного места для размещения народа. Вскоре появился посол с Галиной Александровной и дочерью Светланой. Вечер начался тостом Богуслава Гандл. Он очень тепло говорил о празднике, о дружбе, о наших взаимоотношениях. Затем с тостом выступил посол СССР товарищ Б. Н. Чаплин. Он хорошо говорил, обо всем упомянул, что было важного на данном этапе. В заключение он преподнес самовар- петух, который при закипании начинает петь. Я не знал будут ли еще тосты, хотя был предупрежден об этом, т. е. о том, что меня попросят произнести тост. В зале после тостов послов шум постепенно нарастал и я боялся, что скоро эта публика будет неуправляемая. Я решил не затягивать время и спросил у посла ЧССР разрешение произнести тост. Я не стал доставать свой конспект, я решил высказать своими словами. Получилось отлично. Я сумел передать на 90% все то, что было в тексте. Тост был воспринят очень хорошо. На перерыве мне говорили, что я покорил всех своим тостом и песнями. Да! Я пел вместе с другими. Они все пели и по -русски, и по -чешски. Особенно здорово поют чехи и словаки. У них прекрасные голоса и они хорошо знают наши советские песни и свои чешские и словацкие. На вечере много было уделено внимания Ярославу Гашеку, которому недавно праздновали 100-летие со дня рождения. Разгадывали кроссворды, читали сатерические рассказы. Затем танцевали, затем опять садились за стол и разошлись в два часа ночи. Удивительно, что никто не заметил, как быстро пролетело время. Владимир Давыдов по пути домой уговорил нас с Алексеем Александровичем Сергеевым зайти на 10 минут к нему. Ему, видите ли, захотелось обмыть внука. Вдруг дед расчувствовался и вспомнил, что у него есть внук Денис, но беда, что не Давыдов, так как внук от дочери. Этим обстоятельством он огорчен. Видимо они хотели, чтобы ему дали их фамилию. Давыдовых, а отец не согласился.

Вот и праздник солидарности трудящихся 1-ое мая. В 9.30 появился в доме Г. К. Филоненко. Он инициатор этого праздничного обеда. Первоначально предполагалось организовать обед в Кемлиене на квартире у Филоненко, но затем все изменилось. Дорцев Юрий Степанович не согласился участвовать в этом обеде по причине болезни. Возможно это и так. Я не стал демонстрировать свое появление в Кемлиене. Зачем мне это нужно. Решили организовать обед у нас в доме No2. Здесь можно спокойно посидеть, поговорить, спеть, станцевать, кино посмотреть. Вот так и порешили. Были приглашены генерал Н. Ф. Шмаль с супругой, генерал Г. К. Филоненко со Светланой Витальевной, генерал П. Р. Бражко с женой, полковник А. Е. Бондарев с женой, Сергей Мачел, Геннадий с Жаной, да Пинн. Вот и все участники торжества. Все прошло хорошо. Много пели, мало танцевали, а надо бы больше. Надо двигаться. Дело, видимо, в том, что сказывается усталость. Я был немного уставшим и это в какой-то степени передавалось другим. Посмотрели фильм "Вокзал на двоих". Кто отозвался хорошо, кто плохо, а я думаю, что и такие фильмы нужны.

В 17.00 гости разошлись. Могло прийти второе, как говорится, дыхание, но зачем это нужно? Это значит до 10-11 вечера. Попрощались. Я заказал Москву, поговорить с Алевтиной Васильевной, поздравить ее и Лидочку, но что-то молчит телефон. Возможно куда-нибудь ушли в гости. Ведь у нас друзей много и ходить есть куда. Буду ждать звонка, а пока заполняю дневник. За последнее время почему-то очень пухнут ноги. В чем дело? Доктор давал таблетки, но сейчас запретил их употреблять. Видимо надеется на то, что все пройдет само по себе. Вообще надо меньше нагружать их. Вспомнил Женсена Кереева. Да, дело плохо. Видимо он больше не вернется сюда. С такой болезнью ему здесь делать нечего. Кто придет на его место - трудно сказать. Думаю попросить Николая Григорьевича Михайлова. Он неплохой товарищ, но мать жены очень больна и вряд ли он согласится. Других я не знаю. Может быть попросить Фролова Николая Александровича. Он хороший товарищ, но вряд ли его отпустит Николай Васильевич Огарков.

Обещал сегодня встретиться с Иванковым Виктором Ивановичем, но решил отложить встречу. Слишком большие нагрузки. Зачем они приехали именно на праздники. На что они рассчитывали. На 22-23 февраля был товарищ Токун Александр Петрович с супругой, а сейчас на первомайские праздники генераллейтенант-инженер Иванков В. И. с целой группой в 12 человек генералов и офицеров. Неужели не хватает рабочего времени для встреч. Почему именно в праздники. Лишают людей последних часов отдыха. Вот и завтра надо присутствовать на переговорах. Вот так день за днем.

Утром приехал Алексей Егорович Бондарев. Он сообщил, что у нас все в порядке, никаких распоряжений нет. К 8.30 поехали в Ба-Ба на переговоры. Я решил облегчить участь наших товарищей и принять участие в переговорах. Как показали сами переговоры, я сделал правильно. Мы быстро договорились по всем пунктам. Решили в окончательной редакции доложить к 17.00, а завтра, третьего мая, рассмотрит вьетнамская сторона. Подписание на 17.00 4 мая. Очень хорошо. Все спокойно обсудим и решим. Подошел Сергей Макеев и сообщил, что у нас в тексте биографии товарища Ван Тиен Зунга ошибка, он родился не 12, а 2 мая. Как говорят: "Здравствуйте, я Ваша тетя". Так и у нас. Надо было срочно написать текст, найти папку, все отпечатать, найти сувенир, и все это за 2-3 часа. Но все благополучно завершилось. Папка найдена, текст отпечатан и сувенир тоже найден - кортик. Хорошо, что все так благополучно закончилось. Надо было еще написать шифровку о начале вывода вьетнамских войск из Кампучии. Да! Именно 2 мая. Оперативно написали шифровку и отправили МО СССР. Сейчас спокойнее на душе. В 13 часов дали Москву и переговорил с Алевтиной Васильевной.

Утром поехали встречать министра обороны Кампучии Бут Хонга. В 11.00 были на аэродроме. Вскоре прибыл самолет и мы пошли к трапу. Встречал с вьетнамской стороны Чан Ван Куанг, Фунг Тхе Тай и Ле Ван Чи, двое заместителей МО СРВ и заместитель начальника ГШ. Встречали военные атташе СССР, ВНР, ЧССР и ГДР - тех стран, которые с визитами посетит товарищ Бут Хонг. После встречи посидели в комнате встреч, попили чай, обменялись любезностями. Я пожелал делегации счастливого пребывания в СССР. Это было воспринято хорошо. К сожалению мне к 3 часам надо было ехать к товарищу Ле Зуану. Я попросил извинения, сообщил, что провожать приедет мой заместитель генерал- майор Ю. С. Дорцев. До встречи оставалось два часа. Мы пообещали в столовой и я еще раз все продумал по встрече. Не хотелось огорчать товарища Ле Зуана нагромождением неприятных цифр. Ведь он уже немолод и все воспринимает болезненно. Когда мы приехали к зданию ЦК, там нас уже ждали. Мы начали беседу раньше намеченного срока. Я немного поторопился. Надо было сделать некоторую выдержку. Поблагодарив за предоставленную возможность встретиться, за внимание, поздравил его с первомайским праздником и 8-ой годовщиной освобождения страны. Я пожелал товарища Ле Зуану крепкого здоровья и больших успехов в работе на благо укрепления позиций социализма в ЮВА и во всем мире, дружбы между нашими партиями, народами и армиями. Затем Ле Зуан очень тепло поблагодарил меня за поздравление. Образовалась пауза и я решил перейти к основному разговору. Начал с того, что подчеркнул большое значение совещания в Хошемине для дальнейшего строительства ВС СРВ, которое определило стратегическую линию их строительства. В этом его главная суть. Затем я подчеркнул плановость строительства ВНА благодаря заботе КПВ, вьетнамского правительства и своевременным поставкам из СССР вооружения и техники. Затем я изложил главный вопрос - вопрос материальной обеспеченности офицерского состава и его влияние на состояние воинской дисциплины и сообщил ему, что мы, совместно с командованием ВНА, разработали план укрепления воинской дисциплины. Товарищ Ле Зуан поблагодарил меня за доклад, подчеркнул понимание моей озабоченности положением дел с дисциплиной и материальной обеспеченностью офицерского состава. Нам понадобится, сказал он, не менее 10 лет для решения этих вопросов. Без помощи СССР нам сейчас трудно будет решить поставленные вопросы. Закончив беседу, он поднял рюмку за мое здоровье. В свою очередь поднял рюмку за его здоровье, трижды подчеркнул свое пожелание крепкого здоровья товарищу Ле Зуану. Он решил меня проводить до самого выхода из здания ЦК. Зачем он это сделал, я не знаю. Может быть потому, что перед этим, примерно за месяц, расползлись слухи о его тяжелом состоянии. Да! Видимо в связи с этим он решил подчеркнуть свою бодрость. А может быть и нет. Возможно ему очень понравилась беседа и он решил подчеркнуть свое уважение ко мне и к моим двоим спутникам - переводчику Сергею Макееву и полковнику Бондареву Алексею Егоровичу. Он расцеловал меня, а затем и их. Мы тепло пообщались.

Приехав в штаб, мне сообщили ошеломляющую новость - умер Женсен Кереев. Вот тебе и жизнь. Был человек и нет человека. Надо было сообщить вьетнамским товарищам, все предусмотреть у себя в коллективе. Вызвал генералов Шмаль, Дорцева, секретаря парткома, Попова и распорядился по делам, связанным с похоронами Женсена Кереева. Затем пошел на узел связи и вышел на Николая Александровича Зотова. В конце спросил о звании. Осенью. Так сказал Мо СССР.

Отдав необходимые распоряжения, в 19.00 уехал домой. Не мог больше работать. Надо подумать, что делать дальше. Генерал-лейтенант В. Д. Серых сказал, видимо, правду - зачем Вам этот объект. Зачем? Как он был прав. Он видимо все знал и все правильно предвидел.