Чтение онлайн

Приближалась осень -- в червоно-теплом великолепии прозрачная, звонкая от тишины.

Сбив на затылок шлемофон, подполковник Поддубный стоял на аэродроме и наблюдал за парой истребителей, которые, словно осы, нападали на шмеля-бомбардировщика, отскакивали в сторону и снова нападали. Вслед за самолетами тянулись три белые борозды -- одна ровная и широкая, а две узкие, извилистые. Скрещиваясь, они создавали причудливый узор, хоть бери да вышивай на полотне.

Все это было красиво, но с точки зрения тактики ничего не стоило. В небе не бомбардировщик, а утюг, и Поддубный был вне себя от охватившей его досады. В конце концов он пришел на СКП и приказал майору Дроздову, руководившему полетами, прекратить эту комедию в воздухе, как он выразился.

– - Черт знает что такое!
– - возмущался он.
– - Мы посылаем заявки на бомбардировщики, которые летали бы на бреющем или на большой высоте, а полковник Жук посылает на средних высотах -- ни тебе маневра, ни скорости! Да имеет ли этот Жук хоть малейшее представление о тактических приемах американской бомбардировочной авиации? Может быть, он думает, что мы здесь готовимся к параду? Но ведь и на параде сейчас уже не то...

Давно собирался Поддубный посетить аэродром бомбардировщиков, поглядеть, что это там за Жук сидит, но все как-то не находилось времени. А теперь решил твердо: завтра, как только получит разрешение, обязательно слетает и поставит перед Жуком вопрос ребром: или -- или. Утюги истребителям не нужны, и если и впредь полковник Жук таким образом будет удовлетворять заявки полка, то будет послана старшему начальнику соответствующая жалоба.

Вылетел Поддубный на МиГе рано утром. Побережья, ущелья гор и долины были скрыты густым туманом.

На высоте трех тысяч метров в кабину ударил солнечный луч. Небо было чистое, только над горизонтом лежали жемчужно-розовые полосы облаков, срезая вершины далеких гор.

Аэродром бомбардировщиков находился на расстоянии шестисот километров от Холодного Перевала и лежал за крутым изгибом широкой и полноводной реки. По данным метеослужбы, в районе аэродрома тоже стоял туман, и Поддубный, настроившись на приводную радиостанцию, попросил на всякий случай включить систему слепой посадки.

Когда он приземлился и вывел МиГ в указанное дежурным офицером место, первое, что бросилось ему в глаза, был идеальный порядок. Бомбардировщики-великаны были выровнены в одну линию. Рулежные дорожки подметены и вымыты. Швы между бетонными плитами старательно залиты гудроном. Нигде ни кусочка проволоки, ни палки, ни соринки вообще.

Вокруг аэродрома виднелись бугорки капониров.

Аэродром был старый, довоенный, обжитой, с капитальными сооружениями, с новейшим оборудованием. От ангаров, в которых, очевидно, размещались ремонтные мастерские, к городку вела березовая аллея, как в помещичьей усадьбе. Из-за деревьев выглядывал красивый каменный дом с фонтаном и колоннами. Для полного эффекта не хватало лишь пары вороных, запряженных в карету с гербами...

"Знал, где окопаться, чертов Жук!" -- с завистью подумал Поддубный, сравнивая этот аэродром со своим крохотным "хозяйством", которое, несмотря на все старания подполковника Рожнова, выглядело временным.

Дом с колоннами оказался гарнизонным Домом офицеров. За ним, создавая улицу городского типа, тянулись ряды ДОСов, столовых, магазинов, бытовых мастерских. Особняком, почти на самом берегу реки, стоял штаб полка. Вход в него, кроме часового, охраняли два гипсовых льва с оскаленными пастями.

Офицер, сопровождавший гостя, попросил его минутку обождать, пока вызовут командира полка.

Полковник не заставил себя долго ждать. Через несколько минут он прибыл -- полный и грузный, среднего роста и средних лет человек, с черными, коротко подстриженными усиками и такими же черными, вразлет, бровями. На его одутловатых щеках играл здоровый румянец, в небольших карих глазах светилась лукавая хитринка. На полковнике ладно сидел мундир с двумя академическими "ромбами" и многочисленными орденскими ленточками.

Полковник встретил Поддубного взглядом, не сулившим особой любезности. Он сел за стол и только после этого протянул руку, здороваясь.

– - Весьма рад познакомиться с вами, товарищ подполковник, -- сказал Жук с певучим украинским акцентом.
– - Весьма рад, хотя, говоря откровенно, до сих пор точит меня червь, -- он ударил себя в грудь, -- за остров, который вы у меня отобрали. Это агрессия, и вы -- агрессор! Да, да, не возражайте! Вы -- агрессор! Так и подмывает поднять всю свою армаду и прогнать вас с острова.

– - Поднять то можно, а вот сумеют ли ваши летчики добраться до Туманного -- это еще вопрос, -- делая вид, что не понимает шутки, отпарировал Поддубный.

– - Вы намекаете, что перехватите и собьете нас?

– - Именно это я и хотел сказать, -- усмехнулся Поддубный.

– - Сказала Настя, как удастся. Мы ведь сами с усами, и вы не очень задирайте нос, перехватчики!

– - Собственно говоря, не перед кем и задирать.

– - Это как же?
– - насторожился уязвленный полковник.

– - А так. На бреющем летать боитесь, на практический потолок тоже поднимаетесь весьма неохотно. Что же вы за волки, спрашивается? Создается впечатление, будто ваши экипажи не имеют ни малейшего представления о тактических приемах американской бомбардировочной авиации. Летают, как на параде. Да и на параде, собственно говоря, уже так не летают...

– - Позвольте, позвольте, -- заерзал Жук.
– - Вы серьезно или шутите, подполковник?

– - Совершенно серьезно, товарищ полковник. Стал бы я за шестьсот километров прилетать к вам шуток ради! Мы просим у вас тигров, а вы подсовываете нам кроликов... Мне нужно учить летчиков перехвату целей на малых и больших высотах, а вы посылаете на средних. Но нам такой, как бы вам это получше объяснить, такой, ну, ручной, что ли, противник не годится. Мы частенько зря тратим горючее и моторесурс. Так вот вчера я взял и попросту завернул своих перехватчиков домой.

– - Так, -- забарабанил полковник по столу короткими толстыми пальцами.
– - Следовательно, вас не удовлетворяют наши полеты?

– - Вы правильно поняли меня.

– - Вероятно, шумели уже и перед генералом?
– - полковник поднял на собеседника колючие глаза.

– - Пока не шумел, но собираюсь.

– - Так-так. Режете, значит, правду-матку в глаза? Люблю таких. И не люблю тех, что...
– - полковник потер себя указательным пальцем за подбородок, -- что вот так исподтишка тебя... Но я убеждаюсь, что вы привыкли смотреть со своей колокольни, а если бы поглядели с моей, то, может быть, иначе запели бы... Как вы думаете, есть у меня молодые экипажи, которых нужно тренировать в первую очередь?

– - Вероятно, есть, -- согласился Поддубный, сразу догадавшись, о чем собирается говорить полковник.

– - То-то оно! А какой дурак пошлет молодого на бреющем, да еще над горами, а? Да еще ночью?

– - А вы и не посылайте. Тренируйте его здесь, у себя.

– - Тренируйте! Легко сказать. А лимит на горючее? Хорошо вам, перехватчикам: сколько нужно, столько и берете горючего. А если не сходятся концы с концами, списываете за счет реальной цели. А мне на чей счет прикажете списывать? Вот и приходится, товарищ подполковник, совмещать одно с другим. Сами учимся и вас обслуживаем. Да и не один вы у меня, еще два полка сидят здесь, -- полковник похлопал себя по широкому красному затылку.
– - Вот так, дорогой товарищ! Но поскольку вы прилетели и мы познакомились, я постараюсь подбросить вам что-нибудь посолиднее. Есть у меня хлопцы, которые могут сыграть в воздухе роль не только американца, англичанина или турка, но и всего НАТО, вместе взятого.
– - Жук улыбнулся собственному остроумию.