Чтение онлайн

у неё в стакане спит стеклянный глаз,

баба Катя ковыряется в земле,

понимая в этом много лучше нас.

А над ней в слоях воздушного стекла

овощные плавают тела.

Баба Катя, ты ль взойдёшь туда,

словно одинокая звезда?

Нет, сказала баба Катя, я уже

окопалась на последнем рубеже,

у меня ли не лежит на страх врагам

под подушкой ворошиловский наган!

Выйдет зверь из моря, грозен и красив,

содрогнётся весь Перовский жилмассив,

над промзоной третий ангел вострубит,

только ваша баба Катя устоит,

на развалинах, в рванине, босиком,

угрожая зверю чёрным кулаком.

Для того ли меня мама родила,

чтобы я под зверя лютого легла?

Эй, товарищи покойники, за мной –

в чине ангельском, и крылья за спиной!

подведите мне горячего коня,

охладите кислым яблоком меня,

поднесите мне зелёного вина,

подтяните мне тугие стремена!

Эх, не выдай чёрный ворон, красный стяг,

мы ещё у зверя спляшем на костях!

Саранча летит железная, звеня,

семь патронов в барабане у меня.

Семилетняя закончится война –

кто-то ж должен на развалинах прибрать?

Нет, сказала баба Катя, ни хрена

я ещё не собираюсь умирать.

Вы уйдёте-пропадёте кто куда,

я останусь, одинокая звезда.

Сколько выпадет золы – не разгрести,

то-то розам будет весело цвести!

Елена

Выпьем, – говорит, – и ещё налей.

Выпила, говорит, – хорошо сидим.

У Гомера тысяча кораблей,

А её устроил бы и один.

Ей сначала ехать на Тёплый Стан,

А потом на Павелецкий вокзал.

Выпьем, говорит, за красивый стан,

За чужую бабу, её глаза.

За оптовый рынок, за секонд-хэнд,

За схождение челноком в Аид,

У меня от греческих от легенд

Третий день башка болит, говорит.

Застегнула китайский свой пуховик,

Расчесала волосы гребешком,

Песню, что придумал слепой старик,

Так невыносимо носить пешком.

Говорит, тоска у меня в груди,

Кто бы, говорит, захотел украсть?

Там в кромешном мраке за кольцевой

Воет пёс с единственной головой...

Воет ли, скулит, разевает пасть...

Индиана Джонс

Отведи меня в кино на дневной сеанс,

Там опять спасает мир Индиана Джонс,

Он стоит, размахивая хлыстом,

И всё ему нипочём,

Он если бьёт, то наверняка,

Горы и облака

За его плечом.

В дальнозорком краю не требуются очки,

Расшифрованы все загадочные значки

И блондинка укрощена,

У неё яркие ногти, высокие каблуки, но она

Ест из его руки.

А против воинства зла достаточно и хлыста,

Если совесть чиста.

Отведи меня в кино на дневной сеанс,

Там мумия отрясает тысячелетний транс,

Но в конце концов и она попадёт туда,

Где будет ей поделом.

Господь призревает свои стада...

Наше дело плохо – мы не победим никогда,

Зло – это добро, которому не повезло.

Там, в кино, если падают, то встают,

Индиана Джонс презирает земной уют,

В каждом артефакте прячется Бог,

Но Индиана Джонс никогда не придёт сюда,

Он стоит, и древние города

Рассыпаются в прах

У его ног.

Штирлиц

1

Штирлиц давно под колпаком звёзд,

Ходит взад-вперёд, ничего не ест...

Бог мелочей тих, запускает в рост

Усики у плюща.

Обвейся вокруг опоры нежным листком...

Бог мелочей не заботится ни о ком,

Тронет рукой и дальше пойдёт, спеша.

Паучья сеть, капли воды на ней

Вспыхивают тысячами огней

На рассвете, когда труднее всего дышать.

Так и качайся на клейкой своей стропе

От бездны на волоске.

Вот муравей торопится по тропе,