Чтение онлайн

– Ну чего застыла?

– А вы обувь не снимите?

– У меня нет ковров, снег чистый.

– И все же, как так? Может снимите?

Охренеть. Нет, в целом она, конечно, права, и моя обувь почти всегда остается ровно там, где она оставила и свою, но вот это «может снимите?» Святая простота, ей Богу. Но я таки снимаю обувь, куртку и иду в сторону лестницы.

– Иди за мной. Не отставай, днем все посмотришь.

Открываю дверь и прохожу внутрь.

– Оля, не бойся. Проходи. Это твоя комната, санузел совмещен. Все рядом. Вот твоя сумка, - ставлю ее на пол.
– Белье постельное чистое. Располагайся и ложись спать. Вопросы, не терпящие отлагательств, есть?

– Нет. Наверное...

– Тогда спокойной ночи.

– Спасибо за все. И вам.

У самого нет сил, выхожу из комнаты и тут же, не принимая душ, заваливаюсь в собственную постель. На сегодня хватит.

***

Не помню, что когда-либо просыпался таким бодрячком. На часах девять утра, а проспал я как будто вечность. Быстро принимаю душ и спускаюсь вниз. Заглянул в холодильник-там мышь повесилась, черт, даже яиц нет. Надо бы в магазин смотаться, хоть шампанское купить, новый год же типа. Ладно, я такое не пью, но девчонка пусть порадуется. Почувствует так сказать контраст. Вот только оставлять ее одну не хочется. Страшно. Не за дом, а за нее. Что там у нее в голове творится, хрен разберешь. Поднимаюсь на второй этаж и тихонько приоткрываю дверь. Оля сидит на кровати и болтает ногами. Кажется, где-то я уже это все видел. Как только замечает меня, тут же вскакивает с кровати и натягивает на лицо улыбку.

– Здрасьте.

– Привет. Ты давно проснулась?

– Часа два уже.

– А почему не спустилась?

– Так я вас ждала. Что я там буду делать? Неприлично по дому чужому ходить.

– Ясно. То есть, если бы я пришел через неделю, ты бы тоже так и сидела?

– Не преувеличивайте.

– Не буду. Давай, чтобы ты чуть освоилась, я тебе быстро покажу дом, потом перекусим и съездим по магазинам.

– Давайте.

Беру ее за руку и начинаю проводить экскурсию по дому. Скажу честно, когда я еще так кайфовал - не помню. Видеть такие живые эмоции от человека, и это умилительное чувство восхищения обыкновенным мелочам, типа диванных подушек, меня повеселило. Наверное, последний раз такое лицо я видел у Веры, когда приносил ее любимые шоколадные конфеты.

– Разве вам не нравится собственный дом?

– Нравится.

– Тогда почему вы так равнодушно ко всему относитесь?
– так просто спрашивает девчонка.

– Потому что, Оля, со временем все приедается. И некогда дорогие и красивые вещи становятся чем-то обыденным.

– Ну не знаю, мне кажется этим можно восхищаться вечно.

– Время покажет. Теперь последний важный пункт. Стирать наше белье ты не будешь, только свое. Но пользоваться будешь этой стиральной машиной.

– Смотри, здесь все достаточно просто, есть несколько режимов, - показываю на небольшую панель машинки.

– Подождите, Михаил. Так мне это не нужно, я ж руками стираю.

– А будешь машинкой. Кнопку нажала и дальше занимаешься тем, чем надо.

– Нет. Спасибо, но мне руками привычнее.

– А теперь слушай снова меня, Оля. Знаешь, что в женщине выдает ее возраст?

– Собственно, ее возраст и выдает, - о Господи!

– А точнее?

– Лицо?

– Нет. Шея и руки. Это показатель молодости женщин. Лицо они переделывают только так, кожу на лоб натянули и снова молода. Правда уродлива, но без морщин. Ну да ладно. А вот руки- никуда не деть. Поэтому будешь беречь руки и стирать только машинкой. Поняла?

Глава 11

Это неловкое чувство, когда ты не знаешь, что сказать. Нет, это вовсе не про меня. Это про Олю. Сидит в кресле и теребит края своей «нарядной кофты», изредка посматривая на огонь. Я же, допив искрящуюся хрень под названием шампанское, подливаю себе еще. Со мной точно творится что-то не то. Делаю очередной глоток и вновь начинаю всматриваться в Олю. То ли шампанское ударило в голову, то ли так и есть, но она ведь красивая. Еще бы снять с нее всю эту хрень, да жирка накопить в нужных местах и от мужиков не будет отбоя.

– А сколько вашему сыну лет? – вдруг, неожиданно спросила Оля, уставившись на меня своими большими глазами.

– В марте будет восемнадцать.

– А вам сколько лет?

– Тридцать шесть.

– Понятно, - а вот мне непонятно, что я буду делать после приезда Марка.

– Может телевизор хочешь посмотреть? Что там идет, огоньки всякие?

– Ой, нет. Не стоит. Странные эти программы и певцы какие-то ужасно одетые, все в блестках, и на мужчин что-то не очень похожие, все как-то перетянуто у них, в общем не очень я это люблю.

– Ой, и не говори, не то баба, не то мужик, хрен разберешь. А что ты любишь, Оля?

– Смотреть?

– Нет. Вообще, что ты любишь в жизни. Так, чтобы можно было тебя охарактеризовать.

– Вкусно поесть люблю, - вновь теребит края кофты.
– Книги читать, но не умное занудство, которое было в школе, а про любовь, чтобы там прям ух, какая любовь. Вот, - стараюсь подавлять в себе смешок, но не выходит.

– А что такое «ух, какая любовь»?

– Ну… когда сильно любят, и герой не боится об этом сказать и все для героини делает. И глупость ее прощает и не изменяет. Ну как-то так, это ж читать надо, так и не объяснишь.

– Да, Оль. Это точно надо читать. А где ты это читала? Интернета у вас точно нет. В библиотеке такое не дают.

– Так мама покупала около вокзала поддержанные книги, там и продавались они. У меня их много. Было.

– Ну теперь это не проблема, хорошо, что я сейчас свободен. Покажу тебе все за неделю праздников. И интернет, и прочие вещи необходимые в жизни.