На изломе Вечности
Шрифт:
Торин слабо улыбнулся, покачав головой.
– Для тебя не враг…но не для твоего брата и других эльфов.
– Ни для кого здесь. Я рассказал брату о том, кто ты и каким образом оказался здесь. Наойзе желает выслушать тебя, но прежде он согласился с тем, что тебе нужно как следует отдохнуть.
Торин бросил взгляд на волшебника, который продолжал невозмутимо пускать колечки в быстро темнеющее небо.
– Идем, я выбрал для тебя красивых девушек. Из личного сераля брата, а у него в серале нет уродин, -Ариен с улыбкой взглянул на короля.
– Как скажешь, господин. Я велю разбудить Кили.
Торин вздохнул.
– Не надо. Пусть спит.
… Девушки-эльфы помогли ему раздеться и забраться в горячую ароматную воду. Торин блаженно вздохнул. Его тело, разбитое и усталое, нуждалось в отдыхе.
– Если тебе понадобится что-либо, господин, просто дай знать, – улыбнулся Ариен, на миг остановившись у двери. – Если пожелаешь любую из этих девушек, или всех вместе, они твои. Но прошу тебя, не будь груб с ними.
Одна из эльфиек улыбнулась королю с какой-то детской щемящей беспомощностью. Присмотревшись, Торин заметил у неё и у других девушек странные отметины на плечах, похожие на золотисто-алые родимые пятна.
– Подойди, – поманил он стройную черноволосую красавицу, раскладывавшую на полочке мыла и скребки. Осторожно взял её за руку, развернув так, чтобы рассмотреть пятно. Это оказалась искусно сделанная татуировка в виде бутона.
– Что это? – спросил король, с любопытством рассматривая татуировку. Девушка покраснела, но не отвела взора.
– Это знак нашей принадлежности к дому Эйрнэ. Принц Ариен …повелел нам исполнять все твои желания, господин, – голос эльфийки задрожал, она невольно сглотнула.
– Так вонзи, – Торин взял мыло и принялся намыливать грудь. –Что мешает тебе?
– Приказ моего владыки, – сквозь зубы произнесла брюнетка. Остальные девушки смотрели на неё с плохо скрытым ужасом.
– Вы свободны, – сказал Торин, глядя на то, как жмутся друг к дружке красавицы. –Идите туда, откуда пришли и прекратите трястись, наконец.
Последней покинула купальню темноволосая девица. Бросив через плечо пристальный взгляд на короля, она хотела было что-то сказать, но снаружи послышались шаги и брюнетка ускользнула.
– Да, отпустил, – Торин кое-как промыл рану от кинжала на груди и отложил мыло. Взялся за скребок, но Ариен легко выскользнул из своей роскошной одежды, оставшись лишь в исподнем, присел на край бассейна и взял скребок из рук короля.
– Сестра решила перебраться в это крыло, – хмыкнул юноша, аккуратно обрабатывая плечи Торина. –Знаешь, твой двойник был конечно тем ещё выродком…но за одно я ему благодарен. Он отдал Лалти в хорошие руки.
– Ты про Кили?
Покончив с руками, Ариен перешел к спине, осторожно отскабливая её от грязи.
– Да, про него. Он нерешителен, пока ещё не способен самостоятельно принимать какие-то важные решения. Кровавый меч сделал все, чтобы превратить его в покорную тень и верного раба… Но думаю, ещё можно что-то исправить.
Торин похолодел.
– О чем ты?
– Поговори с Кили. Попробуй как-то его убедить, что ты не тот, другой… Он все ещё боится. А сестра не знает, что делать и не хочет давить на него.
– Боится? Но чего? Мне показалось, что Кили очень любил…того, другого…
– Кили скорее обожествлял его, – Ариен задумчиво отложил скребок и поднялся с бордюра. –Думаю, тот, другой, много чего позволял себе в отношении племянника. И если Фили был сильнее, то младший просто убедил себя в том, что дядя выше всяких упреков и нормативов.
Торин с такой силой стиснул рукоять щетки, что резная деревяшка раскололась на мелкие щепы.
– Просто поговори с ним как сможешь, господин. В твоих силах поправить то, что натворил тот, другой…
Король поднялся и потянул рычаг, открывая заслонку желоба, откуда на него хлынул поток горячей воды. Затем выбрался из бассейна. Ариен протянул роскошно вышитый халат из тонкой серебристой ткани, но Торин даже не посмотрел на него, шустро влез в свои штаны и рубаху, и выжал длинные волосы прямо на пол.
В спальне было прохладно и тихо. Торин проигнорировал богатую постель и устроился на террасе, под открытым небом, стащив туда один из ковров. Поговорить с Кили… королю вдруг стало так жутко, как не было давным-давно. Пусть это и не его Кили, но он ничем не лучше Кровавого меча. Он погубил племянников, поглощенный жаждой золота, жаждой богатства. Не берег себя, не берег их. Так чем он лучше?
Неожиданно в памяти всплыла темная комната, дрожащее стонущее тело. Воспоминание, не принадлежавшее ему, омерзительное по своей наполненности и силе, накрыло грязной холодной волной. Борясь с подступившей тошнотой, Торин вскочил и бросился к мусорному желобу. Его выворачивало наизнанку снова и снова, в висках гулко стучало, а сознание отказывалось принимать чужую память.
– Дядя, ты в порядке?
В порядке ли он? Торину захотелось размозжить голову о резную балюстраду. Как можно быть в порядке? Как можно жить с таким кошмаром?
– Иди сюда, малыш, присядь рядом.
Кили покорно опустился на мраморные плиты, доверчиво глядя на короля.
– Выслушай меня, Кили, – Торин про себя взмолился Ауле, прося дать ему достаточно силы и слов, чтобы…чтобы что?
– Да, дядя…
– Что бы ни было между тобой и Кровавым Мечом…это все в прошлом. Я хотел бы, чтобы ты понял.
– Я понимаю…понимаю…
– Только ты сам решаешь за себя и принимаешь свою судьбу. Никто не может за тебя решать. Ни я, ни твой брат.
Кили съежился, обхватив коленки руками.