Чтение онлайн

Телефон Адамберга, как строптивый зверек, внезапно ставший послушным, зазвонил ровно в половине третьего, и комиссар жадно его схватил. Засиял от радости и прочитал вслух пришедшее сообщение:

Прежнее вялое отчаяние сменилось крайним возбуждением.

– Вы же говорили, лейтенант, вы же говорили! – крикнул Жоан, обращаясь к Вейренку, который с улыбкой надевал куртку.

– Жоан, я просто был в этом уверен, – сказал он.

– Маттьё, предупреди ребят из Комбура, что они найдут упакованные посылки в районе Стоячего камня.

– Уже, – привычно отозвался Маттьё, насмешливо взглянув на Адамберга и на ходу хватая бейсболку.

Когда полицейские на нескольких машинах под вой сирен примчались на место, им открылось удивительное зрелище: двое мужчин корчились на земле, а внушительной комплекции женщина спокойно сидела, прислонившись спиной к фургону и держа их на мушке; у ее ног валялись четыре ствола. Адамберг описал им ситуацию, фотограф сделал снимки места происшествия, и полицейские увезли злоумышленников, которые выкрикивали непристойности и сыпали оскорблениями и угрозами в адрес Ретанкур, но та не обращала на них никакого внимания, бесстрастная, как древний менгир [6] , высящийся у края дороги.

Менее чем час спустя Адамберг и Вейренк уже вновь стояли на пороге трактира, и комиссар с сияющим лицом держал за плечо Ретанкур. Все встали и громко приветствовали вернувшуюся коллегу. Жоан с ее разрешения даже поцеловал ее в щечку, тихонько шепнув: «Мы так за вас переживали». Потом он поспешил на кухню распорядиться о еде для гостей, и на сей раз ему никто не возражал. Был уже четвертый час дня, и у всех разыгрался аппетит. Жоан торопился: ему, как и всем, не терпелось услышать рассказ этой фантастической женщины, он быстро примчался из кухни и уселся за стол.

– Не случилось ничего такого, чтобы из этого устраивать цирк, – с улыбкой проговорила Ретанкур, спокойно выдержав направленные на нее взгляды. – Работа как работа.

– Как они напали? – спросил Маттьё.

– Я ехала на велосипеде, и в начале дороги на Майян они сбили меня, повалили на землю и разоружили. Один из мужиков заклеил мне рот скотчем и ударил по голове рукояткой пистолета. Ноги они мне связать не успели, и я стала их пинать, так что им никак не удавалось запихнуть меня в фургон. Лузеры. Потом они тупо вырубили меня, второй раз двинув по черепу рукояткой – это был тот, второй, я почуяла, как он подошел, – сковали мне ноги, забросили меня в кузов фургона, и в путь. Я недолго провалялась в отключке и стала слушать, о чем они говорят: оба были уверены в себе и радовались, какие они молодцы. Честно говоря, они не говорили, а кричали. Иначе никак: старый фургон дребезжал и издавал адский грохот. Для моего простого плана – то, что надо. Водитель засунул пистолет в щель между двумя передними сиденьями. Я довольно долго делала вид, что лежу без сознания, чтобы не привлекать их внимание, но все же мне нужно было поторапливаться: они рассматривали карту и упоминали заброшенный колодец, до которого оставалось примерно тридцать километров, они собирались сбросить меня туда, размозжив мне голову. Они выбирали, на какую лесную дорогу свернуть, чтобы не нарваться на полицейский заслон. Я обмотала цепь наручников вокруг цепи на щиколотках, посильнее ее зажала и дернула. Чпок. То же самое проделала с ногами. Просунула цепь под ручку, которая опускает стекла, закрепила, повернула – и чпок.

– Чпок – это как? – спросил потрясенный Беррон.

– Чпок – значит, цепь разорвалась.

– Это были стандартные, штатные наручники?

– Ну не игрушечные же! Дальше все было несложно. Вытащить пушку водителя, упереть ему в затылок, забрать все оружие, заставить эту парочку остановить машину и выйти из нее, при этом не ослабляя захват на шее водителя и прижимая дуло к его затылку. Надо сказать, я его немножко придушила, зато его приятель вполне неплохо себя чувствовал, плетясь рядом с ним. Но шансов у него не было. Он, правда, вытащил из кармана штанов второй ствол, и мне пришлось выстрелить. Вы видели, комиссар, я не причинила ему особого вреда, постаралась не задеть бедренную артерию, он просто упал на землю. Другой выдирался изо всех сил, мне даже показалось, что он сейчас освободится от моего захвата. Я была вынуждена несколько раз вмазать ему – не скрою, пару раз попала в самый низ живота – и поколотила их обоих как следует, чтобы они наконец успокоились. Когда оба лежали на земле связанные – я использовала свои собственные наручники и их ремни, – я даже сжалилась над раненым, сняла с него рубаху, скрутила жгут и наложила ему на ногу. И написала вам. Конец истории, и Симу Угрю тоже конец, – заключила Ретанкур, взглянула на еду, которую принес ей один из поваров, и набросилась на нее, приговаривая: – Что-то я проголодалась.

– Конец истории… конец истории… – словно зачарованный, повторял Беррон, а люди Адамберга, привычные к подвигам Ретанкур, только улыбались. – Вы хотите сказать, что если я сильно дерну цепь наручников, она разорвется?

– Очень-очень сильно, – уточнил Адамберг. – Но не пытайтесь это повторить, лейтенант, я уже пробовал, и Ноэль с Вейренком тоже, мы только до крови сбили себе запястья, и больше ничего вышло.

Ретанкур осмотрела свои покрасневшие запястья.

– Быстро пройдет, – заявила она, снова берясь за вилку.

– Да у вас кровь в волосах! – вскричал Жоан.

– Жоан, повреждение поверхностное, не обращайте внимания. Как дела с расследованием по поводу блох? Только я закончила с последним домом из своего списка, как эти мрази перекрыли мне дорогу.

– Давайте не сейчас, – попросил Адамберг. – Сначала покончим с восхитительным обедом мэтра Жоана, насладимся этим благословенным часом, выпьем кофе с коньяком и отправим Меркаде спать. Он уже валится с ног, а без него мы не сможем обобщить информацию о блохах. Вернемся к работе в половине седьмого. Всем дать отдых мозгам или просто прогуляться.

– Я побежал, – сказал Меркаде.

– А я пойду порыбачу, – сообщил Адамберг.

– Вы что, рыболов? – с любопытством спросил Жоан.

– И да и нет.

– Так что же на самом деле – «да» или «нет»? – стал допытываться Жоан, косясь на Вейренка и ища у него поддержки. – Это зависит от того, клюет или нет?

– В каком-то смысле.

– И какую рыбу вы ловите? Щуку? Форель? Я могу посоветовать подходящие места.

– Что я ловлю? – лениво откликнулся Адамберг, не утруждаясь ответить на вопрос.

– Вероятно, совершенно несъедобные мысли, мэтр Жоан, – с улыбкой ответил за него Вейренк.

Адамберг закатал брюки, опустил ноги в речную воду – она была еще очень холодной – и стал наблюдать за тем, как струйки закручиваются вокруг камней, а вокруг его ступней, которыми он шевелил, задерживая течение, возникают пузырьки. На это занятие никогда не хватало времени, а оно казалось ему очень увлекательным и никогда не надоедало, и по прошествии двух часов он почувствовал себя совершенно отдохнувшим от переполоха по поводу Ретанкур и готовым приступить к отложенной работе с носителями блох. Комиссар старался увильнуть от любых процедур, связанных со списками, перечнями, ведомостями, таблицами, выборками, однако на сей раз ему никак не удалось бы их избежать. В данном сложном деле этот этап мог стать решающим. Он кое-как обсушил ноги, вытерев их о траву, немного прогулялся, пришел в трактир первым и расправил влажные края брюк.

– Вы хоть рыбу видели? – недоверчиво поинтересовался Жоан. – Вы ведь даже удочку не намочили.

– Она высохла, сейчас я ее сложу. Зато я видел воду, много воды.

– Смотреть на воду – скука смертная, тем более если даже не пытаешься ловить рыбу.

– Скука? Что вы, Жоан, каждую секунду в воде что-нибудь происходит, что-то такое, чего никогда раньше не было и что никогда не повторится.

– Ну, раз вы так расслабляетесь…

Остальные члены команды постепенно собирались. Жоан расставил чашки для сидра и бутылки, принес из-за стойки кофе для Меркаде, который явно недоспал, однако мужественно открыл ноутбук.

– Ну, поехали, – произнес Адамберг, энергично потерев щеки.

Меркаде тут же погрузился в свои записи.

– Я могу ненадолго вас оставить? – спросил Жоан. – Еще рано, но к ужину уже все готово.

– Конечно, Жоан, – ответил Адамберг. – Вы можете оставить нам ключи?

– Закройте за мной, – велел хозяин. – Я постучусь в дверь, когда вернусь.

– Обычное дело, – прокомментировал Маттьё. – Не может же он сидеть с утра до ночи в четырех стенах. И это тоже обычное дело, – добавил он, приложив ладонь к уху.