Чтение онлайн

– Совершенно верно, – подтвердил Адамберг. – А значит, у того, кто покупал ножи, должна быть раздраженная кожа на верхней губе и подбородке.

– Мне случалось такое носить, – заметил Маттьё, – но покраснение прошло за несколько часов. У нашего парня кожа могла снова стать чистой, как у младенца.

– Все равно у нас пока ничего больше нет, значит, с этого и начнем, – сказал Адамберг.

– Как организуем опрос этих восьмерых? – спросил Вейренк.

– Прямо у них дома, но не заходя внутрь. Не стоит приносить блох в помещение жандармерии. Думаю, лучше будет, если к ним сходят Маттьё и два его лейтенанта. Люди более-менее с ними знакомы и легче пойдут на разговор, чем с полицейскими из Парижа.

– Это уж точно, – согласился Маттьё.

– Не забудьте: держите дистанцию. Попытайтесь разузнать об их вторых половинах. И внимательно смотрите на нижнюю часть лица – вдруг заметите у кого-то красные пятна.

– Завтра воскресенье, найти их будет нетрудно.

– По поводу вопросов все понятно: где были во время убийства Гаэля и Анаэль? Особенно упирайте на убийство Анаэль, оно случилось недавно, им легче будет вспомнить. Если скажут, что смотрели телевизор, спросите, какую программу. Меркаде, подготовьте краткое содержание фильмов и передач, которые с наибольшей долей вероятности могли привлечь внимание в тот вечер.

– В среду был футбольный матч Франция – Германия, – сообщил Верден. – Я его помню, мы с Ноэлем вместе смотрели. Германия выиграла со счетом один – ноль, гол был забит в последние дополнительные минуты. Все закончилось около десяти часов.

– Предполагаю, что многие из наших парней не отлипали от экрана, – сказал Меркаде. – Французы этой возрастной категории проводят у телевизора в среднем три-четыре часа в день. А когда транслируют такие матчи, аудитория резко возрастает.

– Еще показывали хороший детективный сериал и фильм про Робин Гуда, тоже довольно приличный, – добавил Верден. – Поскольку ситуация на поле практически не менялась, мне было скучно, и я время от времени переключал каналы.

– Если они зависали в интернете, поинтересуйтесь подробностями. Расспросите, кого они видели, где, какие события происходили. Если они находились на улице, были ли свидетели. И в каких они отношениях с Норбером де Шатобрианом. Какой бы ответ они ни дали, спросите, что они о нем думают. Жаль, конечно, что у нас нет их фотографий. Хотелось бы видеть их лица. Пока что придется удовольствоваться описанием. Можете продиктовать их имена? И сказать, кто они по профессии, если знаете?

Пухлый Беррон взял свой список, и Меркаде начал вбивать данные так быстро, что невозможно было уследить за движением его пальцев.

– Ивон Бриан, – начал Беррон. – Тот, с трехдневной щетиной на подбородке, которого я видел у дома Гвенаэль, он еще все время чесался. Он трубочист. Живет один, вдовец. Я специально упоминаю этот факт, поскольку, если ты женат, улизнуть вечером из дому не так-то просто. Следующий – Жестен Козик. Чем он занимается, этот Козик?

– Доставкой дров. Он здоровяк, – ответил Верден. – Женат. Живет на Нижней улице.

– Я знаю, о ком вы говорите, – вмешался в разговор Маттьё. – Этот мужик однажды приезжал в Комбур писать заявление о краже нескольких вязанок хвороста. Не самый приятный тип. Он женат, но не так чтобы очень. Его жена работает ночной сиделкой, ухаживает за престарелыми.

– Точно, и на нее большой спрос, – сказал Верден. – Ходят слухи, что она выбрала эту работу, чтобы не проводить ночи с Козиком.

– Кристен Ле Ру, – подхватил Беррон. – Он сантехник. Женат. Эрве Керуак, учитель. Помнится, его называли закоренелым холостяком. Тристан Клоарек, электрик.

– Разведен, – уточнил Маттьё. – Я знаком с его бывшей женой, она теперь живет в Ренне.

– Микаэль Ле Биан, – продолжил Беррон. – Не знаю, кем он работает.

– Он водитель грузовика, – сообщил Верден. – Женат.

– Корантен Ле Таллек. У него бакалейный магазин. Был женат, его жена помогала ему, сидела на кассе. Но они развелись еще до того, как я уехал из Лувьека. И наконец, Альбан Ранну, у него автомастерская на главной улице. Примерно та же история, что с Ле Таллеком. Его жена занималась бухгалтерией, потом они развелись, и она уехала в Комбур с каким-то парнем.

– Таким образом, у нас пятеро одиноких мужчин, – подвел итог Адамберг, – плюс Козик, жена которого работает с вечера до утра. С учетом их занятий, они так или иначе имели дело с Шатобрианом.

– Я думал, мы не разрабатываем эту версию.

– Мы ее разрабатываем, чтобы опровергнуть.

– Вот оно что, – протянул Беррон, даже не пытаясь уловить смысл его слов, потому что последовал совету своего комиссара касательно Адамберга: «Не старайся всегда все понять».

– Беру на себя Козика и Ле Таллека, я с ними знаком, – вызвался Маттьё.

– А я, – медленно проговорил Верден, изучая список с таким видом, словно выбирал блюдо в меню, – возьму себе Ле Биана и Ранну. Я кое-что смыслю в механике.

– Значит, мне достались Ле Ру и Керуак, – подвел черту Беррон. – Остаются двое. Кто хочет Ивона Бриана?

– Он не слишком разговорчив, но я его беру, – согласился Маттьё. – А Клоарека кому?

– С удовольствием его возьму, – сказал Беррон. – Мы с ним давненько не виделись.

– Итак, все наши восемь парней пристроены, – подвел черту Адамберг. – Нам еще нужно разведать планы тенелюбов относительно тенедавов. Узнать дату и место ближайшего собрания.

– Легче легкого, – отрезал Верден. – Один из моих братьев женат на тенелюбке, она не то чтобы фанатичка, но все равно жить с ней совсем не весело, – сказал он и отошел в сторонку позвонить.

– И напоследок интернат, – подвел черту Адамберг. – Что у нас там, Маттьё?

– Обыскать рюкзаки было отличной идеей. Пять из них были покрыты следами от кошачьих когтей. Никаких сюрпризов: все пятеро мальчишек входят в группу самых отъявленных хулиганов в интернате. Смутьяны, бесстыжие приставалы, подстрекатели, задиры – все, что душе угодно. Им по одиннадцатьдвенадцать лет. С разрешения директора интерната я с ними встретился. Вместе они все отрицали и только хором бубнили ругательства. Но когда их стали вызывать по одному и легонько на них давить, изображая понимание, а также ставить в известность об уголовной ответственности за жестокое обращение с животными, они присмирели, даже вожак, а он и вправду злобный звереныш. Все они упрямцы и кривляки, но мне показалось, что они на самом деле несчастны. Я спрашивал у каждого, бьет ли его отец, и все ответили «да».

– Можно было догадаться, – произнес Верден, вернувшись. – Я знаю, когда состоится следующее собрание тенелюбов: послезавтра, в понедельник, в девять тридцать вечера в доме пять по улице Приёре. У этой подлюки Серпантен. Она всем рулит.

– Маттьё, среди твоих сотрудников, случайно, нет женщины с хорошими актерскими способностями, которая могла бы сходить на это собрание?

– У нас их целых две. Одна из них, думаю, справится на отлично, у нее тетушка живет в Лувьеке, а самой ей сорок восемь лет. Подойдет?