Чтение онлайн

– Она работает здесь?

– Четыре дня из пяти она работает в Комбуре, но жить предпочитает в Лувьеке. Она задерживается после приема – записывает свои заметки за день и просматривает карты пациентов, которые придут на следующий день. Она всегда возвращается примерно в половине десятого. Если бы не этот проклятый дождь, сосед заметил бы…

– Ничего не изменилось бы, – отрезал Адамберг. – Он застает свои жертвы врасплох и бесшумно нападает на них. Комиссар Маттьё был всего в нескольких метрах отсюда и ничего не слышал.

Они отступили, чтобы освободить место для криминалистов и судмедэксперта.

– Было много крови, – сказал медик. – Но ливень все смыл. Не сообщу вам ничего нового, если скажу, что преступление случилось совсем недавно, и на сей раз убийца дополнил свою работу семью ножевыми ранениями в область живота. И в кулаке зажато раздавленное яйцо. Я увожу ее в морг и позвоню вам, как только сфотографирую раны.

Команда полицейских в полном составе собралась в трактире, чтобы отогреться, и по их сумрачным лицам Жоан понял, что произошло очередное убийство.

– Кто? – спросил он, развешивая промокшие куртки.

– Катель Менез, – ответил Маттьё.

– Господи! Хорошая была женщина. Говорят, знающая.

– Мы тебе мешаем, у тебя клиенты.

– Я принимаю того, кого хочу. Садитесь за стол у камина, погрейтесь. Не беспокойтесь, это голландцы, они не понимают по-французски. Я приготовлю вам что-нибудь для восстановления сил, вы ведь перед выходом почти не ели.

Жоан исчез и вскоре вернулся со стопкой одеял, раздал их по кругу и подложил в камин два больших полена. Все придвинулись поближе и протянули руки к огню.

– Это подсказывает нам, что мы выбрали не тех людей. Установили слежку, но не за теми.

– Слишком рано об этом говорить, – возразил Адамберг. – У нас еще есть пятеро блохастых с железными алиби, а вы знаете, как я к этому отношусь. Из тех, кто живет один или находился в тот вечер один, четверо смотрели футбол. Пятый, тоже одинокий, вкалывал в автомастерской. И никто не может подтвердить их заявления.

Адамберг замолчал, несколько раз повторил про себя «подтвердить их заявления, заявления», пытаясь сообразить, правильно ли построил фразу. Поскольку он сомневался в своем умении говорить без ошибок, то случалось, что какое-нибудь выражение, какой-нибудь оборот ставили его в тупик. Тогда он пытался проверить, правильна ли его речь, чаще всего безуспешно. Он прогнал это ощущение, махнув рукой и подумав, что вернется к этому позже.

– С завтрашнего дня приступаем к наблюдению за пятью обладателями железных алиби, Маттьё, Беррон и Верден распределят роли.

Его взгляд остановился на Маттьё: тот сидел понурившись и не притрагиваясь к еде, с угнетенным, затравленным выражением лица, и никак не реагировал на его распоряжение. Беррон, принимавший близко к сердцу мрачное настроение шефа, схватил принесенную Жоаном бутылку, стал разливать вино, и Маттьё медленно протянул ему стакан.

– Маттьё, ты здесь абсолютно ни при чем, – горячо воскликнул Адамберг, – и пусть это тебя не гложет.

– Именно это меня и гложет.

– Ты должен был следить за Керуаком, а это был не он. И в чем же твоя вина?

– Я был в двух шагах, и это сводит меня с ума.

– Нет, ты был не так близко, как тебе кажется. Перестань изводить себя по пустякам, выпей пару стаканов и вернись в реальность. Ты находился более чем в двадцати метрах оттуда, был сильный ливень. Если бы даже ты заметил силуэт преступника, то все равно не успел бы вмешаться. Хочешь, докажу? Убийца тоже тебя не засек, иначе он немедленно сбежал бы. Видимость была нулевая. И ты наблюдал не за улицей, а за дверью, в которую вошел Керуак.

– Совершенно верно, – вмешался приободрившийся Беррон, а Верден поддержал его энергичными жестами.

– Допустим, – помолчав, согласился Маттьё и поднял голову. – По крайней мере, мы сузили круг поисков.

– На этой жертве, Катель Менез, мы не найдем блошиных укусов, – продолжал Адамберг. – При таком дожде блохи, разумеется, остались в укрытии – на самом убийце. Они боятся воды.

– Да поешьте же, наконец, – призвал их Жоан, – все остывает.

Судмедэксперт позвонил, когда они приступили к десерту.

– Тот же человек, такие же раны – я имею в виду, в области груди, – с небольшим отклонением. Конечно, не те, что нанесены в живот, там нет препятствий для ножа. Тем не менее, хотя ткани брюшины легко пронзить, одну из ран он наносил в два захода. И опережая вас, сразу скажу: блошиных укусов нет.

– Нетрудно было догадаться, доктор, при такой-то погоде.

– А, чуть не забыл: яйцо неоплодотворенное.

– Это невозможно.

– И тем не менее.

– Яйцо неоплодотворенное, – сообщил Адамберг, завершив разговор.

– Значит, версия «эмбрион – аборт» рушится? – спросил Беррон.

– Ни в коем случае. Эта женщина, психиатр, прекрасно вписывается в общую картину: она, скорее всего, помогла женщине, которая хотела сделать аборт или которую к этому принуждали. Но убийца допустил ошибку – взял не то яйцо. Я придерживаюсь прежней линии: у него есть блохи, и он фальшивый левша. Один раз он напортачил, когда много раз вонзал нож в живот, и ему пришлось повторить попытку. У него просто не получилось, потому что рука не рабочая. Он перепутал яйцо, стал тыкать ножом в живот, и это говорит о том, что он занервничал, он на взводе. Если бы он узнал, что в раздавленном яйце нет зародыша, он взбесился бы.

– А в итоге мы продвинулись не дальше, чем в самом начале, – проговорила Ретанкур. – У нас есть блохи, мы знаем, что правша прикидывается левшой, нам известен его мотив, но мы хрен знает почему не можем его взять.

– Он не закончил свою серию, Ретанкур. У него остался еще один нож. А значит, еще одно убийство. Если не поймаем его на этот раз, потеряем навсегда.

– И мы не знаем, когда он пойдет на дело, – проворчал Ноэль.

– Именно по этой причине нам нужно его подтолкнуть, чтобы он вынужден был рискнуть, вести себя по-другому. Он умен, осторожен, но такие типы обычно не могут долго себя сдерживать. Его злоба явно нарастает, он теряет самообладание, он взвинчен. Нам надо заставить его совершить промах.

– У тебя есть идея? – спросил Маттьё.

– Мы стартовали слишком плавно, взяв под наблюдение всего лишь трех человек, это моя ошибка. Мы поменяем тактику, привлечем значительные силы. Городок будет нашпигован полицейскими с вечера до поздней ночи. Мы его прижмем, загоним в угол. Если мы заблокируем его территорию, он потеряет голову. Он одержимый, и эти меры могут довести его до полного безумия, побудить к ускорению процесса без учета риска.

Маттьё покачал головой:

– Адамберг, Лувьек городок небольшой, но чтобы взять под контроль каждую улицу и каждый переулок, а их не счесть, нам понадобится никак не меньше пятидесяти человек.