Чтение онлайн

– Хорошо.

Адамберг пришел к Маттьё и рассказал ему о гневе министерского начальства.

– Вертолеты в шесть вечера. А мы с тобой, приятель, висим на ниточке.

– Странно, что пока еще висим. Я соберу машины и обойду людей, скажу, чтоб были готовы к отъезду. Уже почти половина двенадцатого.

– Продолжай, а потом встретимся с тобой и с нашей командой у Жоана.

Несмотря на изморось, становившуюся все назойливее, Адамберг медленно зашагал к трактиру, перебирая свои воспоминания о доктора Жафре. Почему именно он, черт возьми?

Меркаде, прикрыв глаза, сидел на углу стола.

– Сейчас сварю вам двойной кофе, – решительно заявил Жоан.

– А вот и комиссар, – сказал лейтенант, поднимаясь. – Узнаю его походку.

Хозяин открыл Адамбергу дверь и не дал ему сказать ни слова.

– Собачья жизнь! Кто мог подумать? – проговорил он зычным голосом. – Как этот чертов убийца сумел пройти через заграждение?

– Самым простым в мире способом: при помощи почты. А ее министр запретил проверять. Наш парень отправил в Комбур письмо, и по его поручению доктора убил другой человек, но сохранив его почерк. Как будто все эти убийства совершил только он, он один, для него это очень важно. Жоан, это тоже между нами.

– Ты не шутишь? Но кто пойдет на убийство ради того, чтобы выручить другого, раз у того не получилось? – спросил Жоан, ставя на стол стаканы и бутылку медовухи. – Выпейте, вам надо согреться, у вас волосы мокрые. Вы знаете, кому он написал?

– Нам страшно повезло, его письмо приклеилось к другому, – сказал Адамберг. – Поэтому почтальон его хорошо запомнил.

– Как это возможно?

– Это возможно, когда ты используешь старые чернила, немного вязкие, а письмо в почтовом ящике отсырело. Старые чернила, которые давно нужно было выбросить.

– И кому оно было адресовано?

– Фирме «Ваш дом от А до Я». Без имени. Внутри одного конверта был второй.

Меркаде жадно выпил чашку кофе и снова сел за компьютер. Жоан поставил стакан, громко стукнув об стол.

– «Ваш дом от А до Я»? – повторил он. – Вы говорите о том огромном магазине в промзоне Комбура?

– Совершенно верно, – отозвался Меркаде, не отрываясь от экрана.

Жоан на секунду задумался, потом возбужденно воскликнул:

– Знаете, это все полностью меняет! Потому что о хозяине ходят кое-какие слухи.

– Мы пока не знаем, кто он.

– Пьер Робик, – сообщил Меркаде, продолжая стучать по клавишам.

– Эй, я за ним не поспеваю! – усмехнулся Жоан. – Вот именно, это Пьер Робик. Не буду утверждать, что слухи правдивы, но расскажу, что о нем говорят. Или думают, и не напрасно.

– Не горячись, у нас нет доказательств, что письмо было адресовано лично ему, но я полагаю, что это вполне вероятно. Расскажи, что люди говорят о Пьере Робике, – попросил Адамберг, доставая блокнот. – Ты тут все про всех знаешь. Меркаде, поскольку вы снова в строю, соберите всю существенную информацию об этом человеке.

– Он родился в Лувьеке, – начал Жоан, – потом, отучившись и получив диплом бакалавра, уехал из этой «дыры, где одни лузеры» – это его слова – и как будто испарился. Вам нужно знать вот что: когда ему было тринадцать лет, у него уже проявились задатки отморозка, и, черт возьми, он был такой не один. Однако он был «шефом». «Шефом» – в тринадцать-то лет! Это же надо так высоко себя ставить! Мелкий говнюк – вот кто он был!

– Шефом чего? Ты знаешь?

– Он возглавлял банду маленьких негодяев, не спрашивай, точно не знаю. Помню только, что у него был «зам» – господи, за кого они себя принимают? – его приятель, с которым они были неразлучны, Пьер Ле Гийю. Их называли «два Пьера». Ле Гийю тоже уехал из Лувьека. Его родители переехали туда, где потеплей, на Лазурный Берег, так что мы о нем больше не слышали. Робик все-таки время от времени писал своей матери, кажется, он работал торговым агентом на Юге, потом водителем, мойщиком тротуарной плитки. Потом в один прекрасный день, четырнадцать лет назад, он приперся сюда сразу после приезда из Америки с кучей денег. Говорили, у него несколько миллионов. Для торгового агента многовато, разве нет? Его старушка мать рассказывала всем и каждому, что его дальний-предальний родственник, уроженец Америки, завещал ему все свои деньги. Вроде Дональд, она и фамилию называла, но я не помню. Она, бедняжка, даже не была с ним знакома, с этим родственником. Здесь в это, конечно, никто не поверил. Знаем мы эти истории об американских дядюшках! Если бы наш бедный доктор еще был с нами, он бы вам рассказал, потому что знал кое-что любопытное.

– Жафре? Что он знал, Жоан? – оживился Адамберг, держа в руке карандаш.

– Что завещание американца – подделка.

– Откуда он узнал? Он тебе говорил? Что именно?

– Ну, потому что они с тем американцем были приятелями.

– Как это – приятелями?

– Так, закадычными друзьями. Чтоб вы знали, этот американец приезжал во Францию давным-давно, со своим другом. Эти америкашки увлекались старинными памятниками, древними камнями и всяким таким. У них-то такого нет, одни небоскребы. Даже если бы мне хорошо заплатили, я бы не стал в них жить. Так что наши американцы не могли пройти мимо Комбурского замка. Но тогда, как объяснил мне доктор, его приятель еще не был его приятелем, понимаете?

– Конечно. Продолжай, – подбодрил его Адамберг, продолжая что-то записывать, – ты меня заинтриговал.

– Он вдруг отключился прямо за столом, и его друг быстренько потащил его к ближайшему врачу. К Жафре. Доктор сказал, что у него «вазовагальный обморок», ничего серьезного – по мне, так он просто медовухи перебрал, – и тут этот Дональд – да, точно, я вспомнил его имя! – повеселел, стал его благодарить и сразу полюбил нашего доктора. Решил, что тот его спас. Ты же знаешь, какие они, эти американцы. У них, конечно, не такие хорошие манеры, как у нас, но они чертовски сердечные и быстро становятся твоими друзьями, даже если ты сделал для них самую малость. Дональд пригласил Жафре с женой в тот же вечер поужинать вместе. И ты знаешь, куда доктор его повел?

– Сюда, – ответил Адамберг, улыбаясь.

– Точно, – подтвердил Жоан и горделиво приосанился. – А поскольку док позвонил мне и забронировал лучший столик, я приготовил исключительный ужин, уж поверь. Хотел произвести на них впечатление, на этого Дональда и его друга, подал им самый изыск французской кухни, а не какие-нибудь хот-доги, не сомневайся.

– Могу себе представить.

– Это был невероятный ужин. Лангустины с трюфелями и все такое. Они все говорили и говорили, как будто были сто лет знакомы. Американец называл Жафре по имени, доктор тоже то и дело обращался к нему: «Дональд, Дональд». Не знаю, что они обсуждали, потому что они все время говорили по-английски, но потом доктор три дня возил их по самым красивым местам нашего края. Помнится, тогда объединили выходные с праздником, значит, это был май. Потом, когда они отправились путешествовать по другим регионам Франции, наш Жафре сильно загрустил. Однажды даже поехал вместе с женой туда к нему, и они минимум три недели жили у этого Дональда.

– Но ты не объяснил мне, почему этот Дональд по непонятной случайности оказался тем самым Дональдом, который написал завещание?

– Ах да. Никакой случайности. Этот самый Дональд рассказал Жафре, как он попал в затерянный маленький городок под названием Лувьек, от которого пришел в полный восторг, уж поверь. Перед тем как ехать во Францию, он расспросил своих знакомых, где ему стоит побывать. В том числе продавца «ягуаров», француза. Тот посоветовал ему обязательно съездить в Комбур, а еще в Лувьек, где он родился. Сказал, что ему там очень понравится. Как ты думаешь, как звали продавца автомобилей?

– Робик.

– Угадал.

– Продолжай, Жоан.

– Жафре не преминул рассказать американцу историю комбурского призрака. К его удивлению, Дональд ужасно испугался: он оказался суеверным! Он искренне верил во всякие такие штуки – в дурные предзнаменования и прочую дребедень. Например, в кошек, перебегающих дорогу с левой стороны, в то, что нельзя никуда ездить тринадцатого числа, что не следует составлять завещание, потому что накличешь смерть, – так считают очень многие. Американец, притом что он был миллионером, сказал Жафре, что ни за что на свете не станет этого делать.