Чтение онлайн

– Именно. Совершенно необходимо было отправить это завещание до смерти Джеймисона и до последней вечерней выемки писем. Меркаде, когда она производится?

Прошло несколько минут, все сидели молча и обдумывали сценарий, который предложил им Адамберг.

– В восемнадцать тридцать, – наконец объявил Меркаде. – В то же время, что и пятнадцать лет назад.

Адамберг одобрительно кивнул лейтенанту:

– Итак, настал день убийства, завещание с датой и подписью было готово, как и конверт с адресом его нотариуса, который им удалось найти. Текст начинался примерно так:

– Неплохо бы узнать, откуда ты это взял, – сердито проговорил Маттьё.

– Из закона вероятностей, принимая во внимание факты, которыми мы располагаем.

Адамберг на секунду замолчал, соображая, правильно ли он употребил выражение «принимая во внимание», решил, что оно вполне корректно, и продолжил:

– Робику не особенно хотелось обременять себя движимым и недвижимым имуществом. Он вписал в завещание, что три виллы, машины и яхта идут на благотворительность.

– Да, точно, в официальных документах, которые я нашел, указано, что этот человек – единственный сын, он холост и у него нет детей, – сообщил Меркаде.

– Спасибо, лейтенант. Но Робику все же не хватало одной важной детали – отпечатков Джеймисона на завещании и конверте. Предположим…

– Да, в очередной раз предположим, – вновь перебил его Маттьё.

– Существуют, конечно, и другие способы, но мы предположим, что Робик приглашает Джеймисона к себе в магазин часам к шести вечера. Джеймисон, как обычно сама любезность, садится за руль и приезжает на встречу.

– Да, богачи любят сами водить свои «ягуары», – заметил Вейренк. – Мощь, сила – без этого никуда. Продолжай, Жан-Батист.

– Его встречают Робик и Ле Гийю, и он входит без всякой опаски. Как только он оказывается внутри, на него набрасываются несколько членов банды, затыкают ему рот и тащат наверх, а Робик тем временем запирает входную дверь. Один из его парней отгоняет «ягуар» на стоянку салона. Другие хватают Джеймисона за руки и ставят его отпечатки на бумаге и конверте. Как только дело сделано, один из сообщников – в перчатках – мчится к дому жертвы и опускает письмо в ближайший к нему почтовый ящик. До его смерти. Робику остается подождать несколько часов, чтобы убийство сочли результатом ночного нападения. Понимаешь, в чем хитрость, Маттьё?

– Конечно, я видел много таких фильмов.

– Мне ясно, – ответил Адамберг более сурово, – что свидетельство доктора о подделке завещания тебя не убедило.

– Его друг Джеймисон сказал ему, что завещание приносит несчастье, согласен, но у тебя больше ничего нет, абсолютно ничего. К тому же этот разговор был очень давно. А ведь американец мог передумать, мы это уже обсуждали. Что касается Жафре, то он со своим ученым умом мог придать слишком большое значение этому признанию, хотя оно и не было серьезным. К тому же в США завещание было признано законным.

– Что-то я тебя не пойму, Маттьё. Доктор славился не только своим профессионализмом, но и способностью видеть насквозь своих пациентов и принимать в расчет их характер. Он придавал такое значение словам Джеймисона, что даже наблюдал за американским расследованием, и можешь быть уверен, доктор ничего не выдумал. И ему не удалось убедить своего друга выкинуть эту мысль из головы.

– Элементарный здравый смысл, – произнес Вейренк.

– Крути дальше свой фильм, – сказал Маттьё, не комментируя замечание Адамберга.

– Я и собираюсь. Они снимают с Джеймисона перстень с печаткой, золотую цепочку, запонки, вытаскивают из галстука булавку с бриллиантами и из портмоне – всю наличность, но не трогают документы: нужно, чтобы тело опознали. Они, как принято, «забывают» часы – простенький, но безотказный способ, тысячу раз себя оправдавший: часы разбились якобы во время ограбления. Конечно, банальность убедительнее множества тонкостей, однако лучшее враг хорошего, и разбитые часы совсем не нравятся полиции. Но об этом потом. Банда ждет часа ночи – предположительно, Маттьё, – чтобы разыграть заключительную сцену. Для начала они приносят хорошую еду и заставляют Джеймисона ее проглотить, чтобы судмедэксперт установил время смерти. В два часа ночи они избивают жертву, нанося удары по телу и лицу, чтобы появились кровоподтеки, подтверждающие опасения хиромантки по поводу нападения. Финал – разумеется, запланированный, – ужасен: в половине третьего Мореход убивает его выстрелом в голову. И они разбивают часы.

– Я предложил бы в два тридцать две, – хмыкнув, произнес Маттьё.

– Смейся, смейся, Маттьё. Но могу тебе гарантировать: я всего в паре миллиметров от истины. Глубокая ночь, на улицах никого, бандиты запихивают Джеймисона в его собственный «ягуар». Водитель и трое сообщников надевают перчатки. Ты слушаешь, Маттьё?

– Я смотрю кино.

Адамберг не задал этот вопрос остальным членам команды: по их молчанию и направленным на него внимательным взглядам было понятно, что они сосредоточенно его слушают. Они были с ним, они ждали.

– Они выбросили тело на обочине узкой дороги, ведущей к его дому, неподалеку от казино, в котором он часто бывал. Им оставалось только добраться до дома и уснуть сном праведника. Утром труп миллионера был обнаружен, полиция Лос-Анджелеса установила личность: Дональд Джек Джеймисон. Причиной смерти признали разбойное нападение. А на следующий день нотариус получил завещание убитого, подписанное накануне смерти, с разницей примерно восемь часов.

– Красивая история, – сказал Маттьё, – но ты всего лишь строишь догадки и сам это знаешь.

– Знаю и настаиваю на ее достоверности.

– Лично мне эта история кажется очень хорошей, – заявил Жоан, уже какое-то время сидевший рядом с ними.

– Погоди, мы еще не дошли до конца фильма.

В этот момент в дверь постучал Норбер: у него не было хлеба на ужин, Катрин забыла купить.

– Это Норбер, – сообщил Жоан. – Мне открыть?

Адамберг кивнул.

– Я вам помешал? – спросил Норбер поставленным преподавательским голосом.

– Вам бы неплохо посидеть здесь вместе с полицией, – сказал Жоан. – Комиссар как раз рассказывает нам историю.