Чтение онлайн

– О?..

– Об этом мерзавце Робике.

– В этой истории нет никакой тайны, потому что я ее наполовину выдумал, – сообщил Адамберг. – Присаживайтесь к нам, Норбер.

Жоан принес стаканы с медовухой, а Беррон спросил, не найдется ли у него колбасы, немножко, просто заморить червячка, ведь уже двадцать минут восьмого и он умирает с голоду. Десять минут спустя Жоан поставил на середину стола очередное блюдо тоненьких блинчиков с ветчиной, одной из его самых популярных закусок. Беррон был счастлив.

– Я сейчас приготовлю вам ужин, – сказал Жоан, – но сначала хотелось бы досмотреть кино до конца.

– На каком месте истории о Робике вы остановились? – спросил Норбер.

– Адамберг рассказывал нам о его жизни, в данный момент о том, как Робик жил в Соединенных Штатах и как разворачивалось его приключение с наследством, буквально по минутам, как будто комиссар сам при этом присутствовал, и теперь мы ждем продолжения.

Адамберг с неопределенной улыбкой отправил в рот блинчик.

– Не делай из меня сказочника, – сказал он, не обижаясь на выпад коллеги.

Он бросил на Маттьё короткий взгляд и пожал плечами. Он подозревал, что Маттьё помимо своей воли в глубине души так и не смирился с тем, что не он, а Адамберг руководит следствием. Критикуя его, Маттьё как бы принижал его способности и снова оказывался в игре.

– Я домысливаю, это правда, но я ищу направление, выбираю, сортирую. Я воссоздаю.

– И не считайте, что «фильмы» Адамберга – это просто выдумка, – вдруг произнес Вейренк без тени улыбки. – Мы-то их видели, и не раз, и потом выяснялось, что они полностью совпадают с реальностью.

– Он убил миллионера, ведь так? – невозмутимо уточнил Норбер. – После того как написал поддельное завещание. И отправил его по почте.

– Совершенно верно, Норбер, – ответил Адамберг. – Я как раз об этом говорил. Итак, спустя несколько дней Робик был вызван к нотариусу. Тот сильно удивился, получив завещание Джеймисона, составленное незадолго до гибели. Вот так совпадение, не правда ли? «Он был необычайно суеверным, – сказал ему Робик. – Он был крайне встревожен, когда звонил мне сразу после встречи со своей ясновидящей». Нотариус, человек недоверчивый, стал расспрашивать его об их с Джеймисоном отношениях. Робик приукрасил их дружбу, постоянно повторяя про себя, что старый хрен не имеет права вести расследование, что он просто должен делать свою работу. И тот ее сделал. В конечном счете сделал. Однако не обошлось без формальностей, для чего потребовалось время. Но постепенно все денежные средства, коими обладал Джеймисон, были переведены на счет Робика во Франции. Не дожидаясь этого, он щедро вознаградил нечистого на руку нотариуса, чтобы тот помалкивал. Он также расплатился со своими сообщниками, правда, они получили меньше, чем думали, потому что Робик оставил себе половину от будущей добычи – классическая доля главаря банды, вдохновителя и организатора преступного плана. «И это все? – спросил один из них. – Это все деньги, что были у того типа?» Робик напомнил ему, что были еще виллы, тачки, яхты, с которыми они решили не связываться. «Вас в деле было шестеро, за это вам причитается – предположим – по полтора миллиона каждому. С тех пор как мы вместе работаем, вы когда-нибудь столько получали?» Некоторые из его людей согласились, но не все, и убийца возмущался больше всех. Он убил, ему полагается двойная доля, таков закон. «И речи быть не может, – сказал Робик. – Мы все тут на равных, твоих отпечатков нигде нет, ты рискуешь не больше остальных». А тот ему в ответ: «Равны, говоришь? Но ты же себе загреб самый большой кусок!» – «Это нормально, – заявил Робик, тыча пальцем ему в лоб. – Ведь никому из вас не пришел в голову подобный план. Без моих идей вы остались бы мелкими, ни на что не годными налетчиками». – «А без нас ты вообще ничего не можешь». – «Это ты зря. Таких, как вы, я найду, сколько захочу». Я представляю себе примерно такую сцену. Робик, разумеется, хотел уехать во Францию, как только завершится перевод денег, взяв с собой преданных людей и бросив на произвол судьбы недовольных. Один только Мореход почуял, что дело идет к отъезду, и как только положил деньги в карман, немедленно покинул банду. Наконец, спустя три месяца после визита к нотариусу, дела Робика были «улажены», сообщники оплачены, а автосалон продан. Но старик нотариус узнал из газет, что местных полицейских смущает одна деталь – тот факт, что нападавшие дочиста ограбили жертву, но «забыли» снять с него золотые часы с бриллиантами и как будто специально их разбили, словно хотели, чтобы время убийства было точно установлено. Избыточная предосторожность, вернее, грубая ошибка, ведь «все, что излишне, несущественно», да, Норбер? Тем не менее судмедэксперт, вероятнее всего, указал в отчете то же время смерти, что было на часах – хотя этого мы точно не знаем, – и дело было закрыто. Если наш нотариус решился на шантаж, имея в арсенале эту скромную информацию, то судьба его была решена. Вскоре он должен был найти свою погибель на борту частного самолета, в котором кто-то предварительно покопался, или на своей яхте, или еще в каком-нибудь месте, где бывают несчастные случаи. Я склоняюсь к бизнес-джету, Меркаде нам поищет этого нотариуса, узнает, умер ли он, и если да, то когда и как. Робик по-быстрому летит во Францию с частью своих сообщников и драгоценной папкой с нотариально заверенными бумагами, он держит путь в Лувьек. Где нос к носу сталкивается с убийцей, Жаном Армезом по прозвищу Мореход, уже несколько месяцев поджидающим его в их родном городке. Он требует, чтобы ему выплатили все, что причитается. Ситуация осложняется. Но быстро исправляется известным нам способом.

– Получается, эта мразь его убила? – подал голос Жоан.

– Не забывай, Армез тоже был изрядной мразью. Он застрелил Джеймисона.

– В твоем фильме, – заявил Маттьё. – Несколько часов назад я спрашивал тебя, какой интерес был Робику мочить доктора, имитируя приемы лувьекского убийцы.

– Так вот, в третий раз отвечу тебе все то же, хоть ты и не желаешь это слышать: потому что Робик опасался недоверчивого доктора, хочешь ты того или нет, и видел в нем угрозу. То, что рассказал нам Жоан, совершенно ясно. Смерть доктора его очень устраивала, тем более что ее повесили бы на другого. Больше я это повторять не буду, думаю, всем все понятно.

– Извините, двадцать один год назад Дональд Джек Джеймисон действительно получал французскую въездную визу, – объявил Меркаде.

– Вот видите, Жоан все верно рассказал об этом Дональде, – воскликнул Адамберг. – Еще немного, и Меркаде сообщит нам, какого числа и в котором часу американцу стало плохо в путешествии.

– И ты тоже, – буркнул Маттьё.

– Учтите, фильмы Адамберга достойны того, чтобы их внимательно слушали, – произнес Вейренк, пристально глядя в глаза Маттьё.

– Я просто утверждаю, что мои додумки – это не разглагольствования на пустом месте, – примирительно сказал Адамберг, почувствовав, что между Вейренком и Маттьё назревает ссора. – По словам Жоана, несколькими годами позже доктор отправился в ЛосАнджелес, и друзья с радостью встретились вновь. У Джеймисона дома.

– Доктор полетел в Штаты спустя два года четыре месяца после поездки Джеймисона во Францию и пробыл там три недели и три дня, – сообщил Меркаде.

Вейренк снова посмотрел на Маттьё, и тот отвернулся, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Проведя почти месяц под одной крышей, они стали добрыми друзьями. Я возвращаюсь к нашему мерзавцу Робику.

– Мне этот фильм очень нравится, – заявил Жоан, – он такой живой, в нем есть неожиданные повороты.

– Но это не реальная история, – снова уточнил Маттьё. – Мы полицейские, нам нужны не истории, а факты и доказательства.

– Или обоснованные подозрения, – поправил его Адамберг. – Некий миллионер, который не желает писать завещание, но оставляет все бабло какой-то сволочи, а спустя несколько часов погибает, бандит поспешно возвращается во Францию, а нечистоплотный нотариус, проверявший документ…

– Извините, – снова перебил его Меркаде, оторвавшись от экрана, – наследственное дело вел лос-анджелесский нотариус Джеймисона, мэтр Ричард Мартин Картни, он погиб в авиакатастрофе незадолго до отъезда Робика во Францию. Маленький частный самолет, которым он часто пользовался, взорвался в воздухе и сгорел как факел, даже черный ящик не сохранился.

– Спасибо, Меркаде, – сказал Адамберг, а Вейренк тем временем бросил надменный взгляд на Маттьё. – Ко всем этим деталям добавлю еще одну. Член банды по прозвищу Мореход убит в Лувьеке спустя десять дней после приезда Робика. Это ли не обоснованные подозрения? Недостаточно обоснованные?

– Более чем обоснованные, – отрезал Жоан. – Хотелось бы услышать продолжение, – потребовал он.

– Робик возвращается в Бретань, – невозмутимо продолжал Адамберг, – и ему нужно время, чтобы собрать старых и новых сообщников и подготовиться. Он, как всегда, собирается создать фирму-прикрытие и в ее тени развернуть параллельный бизнес. Но в Лувьеке он натыкается на три подводных камня: подозрительное отношение жителей к его чудесному наследству…

– Законно удостоверенному, – отрезал не желавший сдаваться Маттьё.

– Да прекратите же, черт возьми! – воскликнул Вейренк, лицо которого утратило обычную бесстрастность, придававшую ему сходство с римским изваянием. – Конечно, оно выглядело законным, поскольку почерк Джеймисона был подделан!

– Его удостоверил продажный нотариус, – отрезал Адамберг. – В фильме, Маттьё, и этого нотариуса убрали.

– Установили, что это был несчастный случай, Меркаде нам только что это сказал.

– А я в это совершенно не верю, ты понимаешь? Потому что это «излишний» несчастный случай. Так же как часы были излишним доказательством. Я продолжу. В Комбуре он наткнулся на второе препятствие – на доктора Жафре, который недвусмысленно поставил его в известность о своем скептическом отношении к завещанию.

– В таком случае почему Робик сразу же не избавился от доктора?

– Потому что Робик не убивает без крайней необходимости. Он человек расчетливый, осторожный, бесстрастный, рассудительный. Он опасается, что доктор может располагать информацией, полученной от самого Джеймисона, но что он может с ней сделать? Ничего. Как ты постоянно напоминаешь, Маттьё, завещание существует, и оно удостоверено должным образом. Так что Жафре только немного тревожил Робика, представляя собой скрытую угрозу, да и только. И наконец, в Лувьеке обнаружилось третье препятствие – Жан Армез, о нем известно, что он вскоре был убит, на этот раз лично Робиком. Потому что ни один рядовой член банды не согласился бы убрать своего.