Чтение онлайн

Почему они не убили его накануне вечером? К чему все эти предупреждения, если они из-за этого теряют людей? Адамберг думал об этом, пока медсестра меняла ему повязку. Первый ответ: потому что Робик был уверен, что его сообщники не попадутся. В своем неведении он не учел фактор Ретанкур: не будь ее, эти двое действительно успели бы уйти. С другой стороны, это первое покушение без предупреждения, но и без смертельного исхода заставляло поверить в реальность угрозы, к тому же давало министерству время принять решение об освобождении троих его соратников. Итак, ультиматум пришел только сейчас, во вторник, и Адамберг сразу же переслал его Маттьё, помощнику министра и дивизионному комиссару в Париж.

Маттьё, который заканчивал безрезультатный допрос Ивона Ле Бра, прочел сообщение коллеги и почувствовал, как ноги у него стали ватными. С перекошенным от тревоги лицом он дал Вердену прочитать послание и вышел, оставив его завершать работу, прежде чем перейти к допросу Жана Жильдаса по прозвищу Домино, чьи вещи из сейфа только что были доставлены в Ренн.

Комиссар, давя на газ, помчался в больницу и, белый как полотно, влетел в палату Адамберга.

– Вот дерьмо! – прорычал он. – Теперь у нас руки связаны. Что будем делать?

– Я уже сообщил об этом в министерство и дивизионному комиссару, – спокойно ответил Адамберг. – Им решать: Жиль, Фокусник и Домино – или я. Гляди-ка, а вот и ответ от парижского дивизионного:

– Сейчас, – сказал он и стал тыкать пальцем по клавишам.

– Вот, ответил.

– Конечно, это же не им продырявили шкуру! – воскликнул Маттьё, с трудом зажег сигарету трясущимися руками, передал коллеге и взял вторую себе. – Да знаю я, в палате нельзя курить, но мне плевать, – заявил он и открыл окно. – На выходе наденешь бронежилет и шлем и не будешь их снимать, даже когда пойдешь валяться на своем менгире.

– На моем дольмене, – поправил Адамберг.

– Да, хорошо. И с тобой всюду будут находиться восемь телохранителей в полной экипировке. Днем и ночью. То есть мне нужно найти двадцать четыре человека, чтобы они менялись в течение суток.

– Особенно удобно будет ходить писать.

– А также спать, мыться и прочее. У двери твоей комнаты всегда будут дежурить двое парней, как и у двери общей комнаты и у двери душа. Писать будешь сам, как-нибудь управишься и с одной рукой, но два телохранителя будут тебя сопровождать и охранять вход.

– Ладно, – со вздохом согласился Адамберг. – Меня выписывают через два часа. Собирай эскорт и привези мне мои вещи.

Восемь полицейских встретились в трактире в семь часов вечера, Жоан обнял Адамберга. Все знали, что над шефом нависла смертельная угроза, и были напряжены. Недалеко от двери стоял синий грузовой автомобиль, комиссара окружала плотная стена из восьми телохранителей. Адамберг придирчиво оглядел окрестности, чего прежде не делал.

– Огромное дерево напротив тебя, на другой стороне улицы, это бук? – спросил он у Жоана.

– Да, и представь себе, ему уже сто шестьдесят девять лет.

Адамберг некоторое время смотрел на него и сделал вывод:

– Ствол гигантский, высокий, толстый, гладкий, взобраться невозможно. Зато этот свод и эти колонны – прекрасное укрытие.

– Все будет обследовано, – сказал Маттьё. – Пойдем внутрь. Ни к чему торчать на улице и подставляться.

– Ты так и не надел бандаж? – спросил Вейренк.

– Шарфа достаточно, – сказал он и, переступив через порог, снял шлем и начал стаскивать бронежилет. – Могу я хоть в трактире посидеть без всей этой ерунды?

– Да, – ответил Маттьё. – Два человека стоят у входа, по одному – у каждого окна. Еще двое у заднего выхода через бывшую часовню. Сегодня вечером ты выйдешь отсюда, только когда совсем стемнеет, то есть не раньше двадцати двух тридцати.

– Вполне разумно, – отозвался Адамберг. – Охранники, наверное, умирают от жары, день сегодня душный. Завтра, похоже, будет лить как из ведра.

– Я им налью по стаканчику, – предложил Жоан.

– Им нельзя, – сказал Адамберг, подсаживаясь за стол к остальным, – они обречены пить только воду.

– Прекрасно. Воду и по полстаканчика медовухи, это же им не повредит?

– Нет, – согласился Адамберг. – Разрешаю.

– И по стаканчику всем вам?

Не сомневаясь в ответе, Жоан тут же принес бутылку и маленькие стаканчики. Его руки слегка дрожали. Он был уверен, что белая ласточка, пусть даже он ее не видел, защитила Виолетту. И он попытается сделать то же самое, чтобы уберечь Адамберга.

– Не беспокойся, Жоан, – ласково проговорил Адамберг. – Сегодня вечером я не умру. Только завтра. А, вот и ответ от помощника министра. Образец безволия. Вот, послушайте: «Государство не поддается на угрозы. Провокация в чистом виде, однако организуйте охрану».

– Совсем рехнулись, – буркнул Жоан, наполняя стаканы. – Кто стоит за покушениями?

– Несомненно, Робик, больше некому, – ответил Беррон.

– Или Робик, который защищает лувьекского убийцу и пытается обезглавить бригаду, чтобы затруднить расследование, – предположил Верден.

– Или сам лувьекский убийца, который пытается себя защитить, – выдвинул свою гипотезу Жоан.

– Нет, – возразил Меркаде. – Я пытался найти источник сообщения, он не отслеживается, у этого типа криптофон. Не верю, что лувьекский убийца мог раздобыть подобный аппарат. Это может быть только Робик, у него техническое оснащение на высоте.

– В любом случае связь между бандой Робика и Лувьеком существует, – подытожил Беррон. – Во-первых, доктора убили тем же способом. Во-вторых, один из поддельных документов Ивона Ле Бра выписан на имя Серпантен. А неприятная дама Серпантен – как бы сестра Браза. И вполне может быть, что у Браза что-то есть на Робика. Не исключено, что он много чего знает.

– Что нам дали сегодняшние обыски? – спросил Адамберг.

– В сейфах было примерно то же самое, что у Эрве Пуликена, – сказал Маттьё. – Бабки, украшения, стволы, куча фальшивых документов. Ивон Ле Бра поехал в Лос-Анджелес, а Жан Жильдас нет: у него был болен отец.

– А допросы?

Верден вздохнул.

– Та же шарманка, – сказал он. – Сначала ярость и полное отрицание, потом, при виде изъятой добычи и поддельных документов, – гробовое молчание или теория заговора. Они, видимо, слепо доверяют своему главарю.

– Верден, они на самом деле слепые, – заметил Адамберг. – Идут за ним, как собаки, стоит ему поманить их пальцем или просто посмотреть на них. Как тиран и его рабы, и это длится годами.

– Может, в Лувьеке есть и другие рабы, о которых мы не подозреваем?